– Заткнись.
Он сказал это вслух. Резко. С усилием, как будто слово можно было вытолкнуть из головы вместе с голосом. Комната ответила тишиной – плотной, правильной. Такой, в которой не должно быть чужих.
– Ты всегда так говоришь, – спокойно отозвался голос. – Когда начинаешь вспоминать.
– Я ничего не вспоминаю, – огрызнулся он. – Я просто думаю.
– Нет, – сказал голос. – Ты сопротивляешься.
Он резко провёл рукой по лицу. Жест был знакомый, заученный. Так делают, когда хотят вернуть телу контроль. Пол под ногами был твёрдый. Стол – на месте. Свет – обычный. Всё совпадало. Всё было как должно.
Кроме этого.
– Это не моя мысль, – сказал он. – Ты не мой.
Голос не ответил сразу. Он никогда не спешил.
– Ты сам меня оставил, – наконец сказал он.
В памяти всплыло ощущение – не картинка, не сцена. Давление. Не физическое, а такое, от которого хочется сделать шаг назад, даже если отступать некуда. И ещё свет. Неправильный. Не яркий – лишний. Как будто он появился там, где его не ждали.
– Не начинай, – сказал он сквозь зубы. – Я просил тебя не начинать.
– Ты просил, чтобы я не доходил до этого места, – возразил голос. – Но оно всё равно здесь.
Он сжал кулаки.
– Всё должно было быть иначе.
– Ты знал, что «иначе» не существует, – ответил голос. – Есть только дальше.
Он резко повернулся, будто мог увидеть собеседника. Никого. Конечно, никого.
– Они не могли так просто… – он осёкся. – Так не бывает. Чтобы все. Сразу.
– Никто не «сразу», – сказал голос. – Ты прекрасно это знаешь.
Внутри поднялась злость. Глухая, тяжёлая. Та, от которой начинает дрожать челюсть.
– Они сделали вид, что ничего не было, – сказал он громче. – Понимаешь?
– Потому что так устойчивее, – ответил голос практически безразлично.
– Устойчивее для кого?! – он почти крикнул. – Для них? Для отчётов? Для тех, кто больше туда не поедет и скажет, что никогда и не собирался?
Он почувствовал, как в груди сжимается что-то горячее.
– Люди помнят, – сказал он. – Кусками. Они приходят и говорят: «Мне кажется, я был…» – и замолкают. Потому что дальше – пусто. Потому что никто не подтверждает.
– Именно, – сказал голос. – Подтверждения больше нет.
– Это безумие, – прошептал он. – Так нельзя.
– Ты уже сказал это тогда, – напомнил голос. – И всё равно согласился.
Он замер.
Это было хуже всего. Не свет. Не давление. А этот момент – когда он понял, что не отступит.
– Я не думал, что они пойдут так далеко, – сказал он тихо. – Я думал, они хотя бы назовут это.
– Назвать – значит взять на себя, – ответил голос. – А ты сам знаешь, что этого никто не хотел. Люди не любят брать на себя ответственность, это очень тяжело.
