Грандиозный зал купался в ровном свете огромных ламп. За окном мерцали звёзды, а на артефактах и голографических проекциях вдоль стен вспыхивали и гасли причудливые тени. Тишина стояла такая, что её хотелось потрогать; нарушал её лишь отдалённый гул подготовительных систем, похожий на шёпот старых машин.
По углам и вдоль стен стояли деревья в кадках, высокие, с толстыми стволами и тёмной кроной, что шевелилась под струями воздуха. В центре зала лежали три плоских камня, а между ними поднимались три невысоких ствола с бледными, чуть светящимися листьями. Кто-то из ассистентов, проходя, поправил сбитую ветку, и листья качнулись.
В центре зала, на вынесенной далеко вперёд смотровой площадке, что висела посреди стекла, как хрупкий капитанский мостик, стоял высокий мужчина в строгом синем жакете с золотой эмблемой Межгалактического института естествознания. Седые виски, пронзительно-голубые глаза, в которых стояла усталость от бесконечных споров. Он держался за поручни, переминался с пятки на носок и не отрываясь смотрел вниз.
Его внимание держала изолированная платформа с креслами участников, где суетились ассистенты. Но сильнее притягивало то, что лежало за площадкой. Абсолютное ничто. Дышащая за прозрачным монолитом пустота открытого космоса, лишённая материи, клеток и структуры, без единой магической составляющей.
— Я понимаю, что всё уже давно решено, взвешено и утверждено всеми комиссиями. Но вопрос всё равно жжёт мне горло…
Мужчина умолк, приводя мысли в порядок.
— Действительно ли это необходимо? — наконец произнёс он, обращаясь в пустоту перед собой. — Ещё недавно, когда до пуска оставались годы, во всё это верилось с трудом: подготовка не вызывала опасений, дата казалась бесконечно далёкой. Но сейчас, когда остались минуты, тело объяла глухая, тянущая тревога, от которой перехватило дыхание.
Поправляя запонки, чьи позолоченные грани ловили холодные блики звёздного света, он топтался на месте, будто искал опору. В этот момент к нему подошёл президент «Нового союза» в безупречном чёрном костюме с серебристыми вставками; его худощавая фигура казалась ещё тоньше в лучах далёких туманностей, проникавших через стекло. Рядом, чуть позади, застыл главный аналитик, невысокий мужчина с острым взглядом и морщинами у глаз. Он то и дело пробегал пальцами по браслету на запястье, проверяя последние показатели, и словно пытался уловить малейшее отклонение.
— Вы знаете, сколько жизней сменил их предводитель? Или хоть кто-то из них? — директор обвёл рукой стекло, за которым дышал бездонный вакуум. Двигался он уверенно, но поджать губы до конца у него не получалось.