887-й год с окончания Великой Войны. 18:46. Город Лакония. Резиденция графа О’Нилла.
Тусклые отблески газовых фонарей пробивались сквозь густую дымку, зависшую над узкими улицами старого города. С неба оседал серый пепел, смешиваясь с влагой мостовой. Где-то вдали тишину разорвал заводской гудок, извещая об окончании смены, но никто не спешил к трубам, возвышавшимся подобно безмолвным гигантам. Взгляды горожан были прикованы к массивному особняку семьи О’Нилл. Витражные окна дворца дрожали от света свечей и ламп, за которыми суетились слуги. Их тени метались из комнаты в комнату, словно в предчувствии неминуемого бедствия.
На втором этаже, в кабинете графа Себастьяна О’Нилла, горел свет. Хозяин дома стоял у огромного окна с тяжёлыми шторами, наблюдая за суматохой во дворе. На его обычно хладнокровном лице застыло беспокойство. Сквозь мутный свет фонарей он видел, как лакеи запрягают кареты и загружают сундуки, — в их движениях сквозил лихорадочный страх.
Себастьян отвернулся и шагнул к массивному столу из красного дерева. Его руки на миг замерли над выдвижным ящиком. Внутри лежал револьвер — оружие с позолоченной гравировкой «Кровь за кровь». Он выглядел внушительно и… трагично. Граф провёл пальцами по холодному металлу, вспоминая день, когда получил его.
Перед глазами ожило прошлое. Шумный плац стрелковой академии, сверкающие на солнце офицерские награды. Молодой Себастьян стоял в строю, высоко задрав подбородок, когда его вызвали на середину. С гордостью, смешанной с волнением, он внимал словам командира. Но радость сменилась свинцовой тяжестью, когда ему вручили деревянный ларец. В нем покоилось личное оружие его сестры — пятизарядный револьвер.
Вероника, старше его на восемь лет, всегда верила в его успех. Она ушла в дальний поход, пообещав вернуться к его выпуску. Но ей не суждено было снова пересечь порог академии.
Звук упавшего предмета за дверью вырвал Себастьяна из меланхолии. Подхватив револьвер, он быстро пристегнул кобуру к поясу и набросил длинное пальто. Его шаги гулко отдавались в тишине коридора.
В просторной спальне горел тёплый свет. Елизавета, его супруга, торопливо укутывала маленькую дочь в плащ. Девочка смотрела на мать огромными глазами, в которых дрожали слёзы.
— Себастьян, мы должны уехать сейчас же, — сказала Елизавета, оборачиваясь. Голос её дрожал, но взгляд оставался твёрдым.
— Папа, я не хочу уезжать! — Мари подбежала к отцу и вцепилась в его ногу. — Нам тут так хорошо… Зачем?
— Мари, не плачь. Мы ненадолго отправимся к знакомым в Демгрейв, — он взял её на руки и крепко прижал к себе. — Помнишь своего двоюродного брата Андро? Он, небось, уже подрос, как и ты.
