В зале пахло освежителем и чем-то сладковатым. Артём встал рано и, тихо спустившись в зал, занял своё любимое место у кассы — на старом потертом кожаном кресле. Это кресло было легендой, как магазина, так и самого самурая и к тому же являлось первой покупкой у старьевщика. Тогда Артём тогда ещё и не помышлял, что займётся антиквариатом, а уж про открытие магазина и мысли быть не могло. Время летело, быстро сменяя увлечения и направления дорог, по которым пытался двигаться самурай, но кресло всегда путешествовало с ним из квартиры в квартиру, из места в место. Артём странным образом привязался к нему, а может быть, поверил словам того старьевщика, что продал ему эту кожаную рухлядь. Катя всегда потешалась над ним по этому поводу.
— Пф-Ха! Тема, тебя развели как мальчика, подсунув такое старье. Это ж не антиквариат, это даже на помойке не примут. Тебя засмеет любой бомж, когда увидит такое. Выкинь ты его… Позорище…
Но Артём был неумолим, ведь только он знал, что ему поведал старьевщик:
— Ты не прогадаешь… эта вещица принадлежала старым мастерам… точно тебе говорю… Вот присядь, ты только попробуй… чувствуешь… а… это, брат, сила старых мастеров, что скрыта в нем… Вещица с секретом, не каждому откроется. Тебе вот точно она должна помочь… твой путь пока в тумане, но придёт человек и перевернёт твою судьбу. Он всё изменит, и тогда вещь откроется тебе, начнёт нашёптывать, а ты слушай. Это кресло, скажу тебе честно, многое может поведать. Главное — услышать его, его мудрость, его секреты…
Артём дословно не помнил, что ещё говорил старик в странной накидке и потертых башмаках, но почему-то поверил в сказанное. Это было так странно и непонятно: до этого момента он никому не верил и уж точно не слушал, что ему говорили. А тут — БАЦ! — и переклинило, что-то щёлкнуло в голове, сложился маленький пазл, и уже ничего нельзя было вернуть назад. Всё. Так кресло стало служить и путешествовать вместе с самураем Артёмом. А он не переставал ждать того, кто перевернёт всё и заставит кресло шептать.
После сражения это как раз и произошло. Это было так внезапно и так пугающе. После того как Панкрат закончил прибираться в доме и его ворчание наконец приобрело терпимые параметры, Тема уселся в кресло и услышал, как кто-то напевает — тихо так, странный мотив. Похоже было на старую песнь, что поёт человек, занимаясь любимым делом и получая от этого небывалое удовольствие. Пение, точнее, мелодия и слова надтреснутым голосом крадучись вползли в голову. Он поначалу вскочил и стал осматриваться, думая, что в зал вошёл посетитель. Но никого рядом не было: все уже поднялись наверх, а Панкрат по своему обыкновению засел на кухне. Артём был один в полутемном зале. А песня всё продолжалась и продолжалась, зовя, маня за собой, и руки сами потянулись к ящику, где он хранил инструменты и маленький кусочек дерева. Слушая слова и повинуясь мотиву, Тема стал вырезать фигурку, не имея чёткой цели, что это должно быть в итоге. Простым ножом и резаком, стружка за стружкой, движение за движением. Лампа горела на прилавке, вокруг был полумрак, и только песня, и только тёплое дерево в руках.
