Дождь барабанил по бронестеклу глубоко эшелонированного комплекса «ЗАСЛОН-7». Триста метров гранита и армированного бетона надежно гасили любые сейсмические возмущения. Здесь, в сердце одного из самых секретных оборонных предприятий страны, даже прямое попадание термоядерного боеприпаса было бы лишь отдаленным громом. Дмитрий Хабаров, главный инженер проекта «Барьер», вглядывался в монитор, где плясали безжалостные цифры. Ноль. Десятый пуск, и снова ноль.
– Не нравится мне это, – пробормотал он, машинально отставляя остывшую кружку с кофе. – Либо детекторы врут, либо мы ищем резонанс совсем не в том диапазоне.
– Дмитрий Николаевич, может, хватит на сегодня? – раздался из динамика голос оператора Петровича. – Десятая попытка, и все в молоко. Ребята с систем охлаждения уже косятся – гелий на исходе.
– А ты представь, Петрович, что будет, если мы все-таки поймаем этот чертов резонанс, – Хабаров потер переносицу, снимая усталость. – Представь танковую броню, которая не пробивается снарядом, не деформируется, а просто… заставляет его исчезнуть. Превращает килограммы вольфрама и взрывчатки в безобидную вспышку света и тепло. Мы не броню создаем. Мы пытаемся создать новый слой реальности.
Идея, которую он выносил еще в аспирантуре, а в АО «ЗАСЛОН» довел до инженерных расчетов, действительно граничила с безумием. Управление сильным взаимодействием – фундаментальной силой, склеивающей кварки в протоны и нейтроны. Если объяснять совсем упрощенно: в обычном мире эта «склейка» имеет определенную прочность – константу связи. Хабаров нашел способ локально повысить эту константу. Для этого он использовал облучение специально сконструированной графеновой матрицы, легированной атомами иттербия, сфокусированным пучком высокой энергии. Иттербий в такой системе играл роль квантового усилителя, заставляя графен резонировать на частотах, близких к частотам глюонных полей.
Пространство в зоне резонанса становилось «жестче». Любой материальный объект, влетающий туда, испытывал бы мгновенное чудовищное сжатие на ядерном уровне. Молекулярные связи рвались, атомы схлопывались. Кинетическая энергия снаряда переходила в излучение. Расчеты на квантовых симуляторах сулили создание идеального, абсолютно непроницаемого щита.
Их установка, смонтированная в герметичном боксе, представляла собой кольцевой ускоритель-накопитель диаметром десять метров. В его фокусе, в магнитной ловушке, была подвешена тончайшая «паутина» – тот самый резонатор из графена с иттербием.
– Ловушка захватила пробное тело, – доложил Петрович. – Вольфрамовый цилиндр, стандартный образец. Энергия в накопителях – сто процентов. Автоматика к пуску готова.
