Эта книга являет собой летопись временных лет, в которой главным героем являются не люди, а кедровая роща. Россыпь могучих и вековых кедров, которые проживают свою жизнь в непривычном и неведомом для человека восприятии течении времени. Они являются безмолвными свидетелями того, что люди называют историей. У кедров, как и у людей, так же есть свои собственные эмоции и ощущения. Чаще всего они равнодушны к людской суете, как человек равнодушен к муравью, который тащит куда-то щепку или травинку, но иногда выступают в роли судей и палачей. Автор, в моем лице, никогда не думал, что станет заниматься писательством, но желание и стремление к этому всегда имелось, и хранилось где-то в глубине, на задворках сознания с самого детства. И вот наконец этот импульс нашел выход в этом произведении. Я очень хотел бы посвятить эту книгу моим родителям, или любимой жене, или одному из моих замечательных сыновей, но увы, пока не могу этого сделать. Я уверен и убежден, что произведения из-под моего пера, которые будут посвящены им еще не написаны, они ждут своей очереди, и обязательно дождутся. А именно эту книгу я хотел бы посвятить моему лесу, моей тайге. Моему месту силы, от которого я уехал в силу объективных причин уже более десяти лет тому назад, и по которому в душе своей я безмерно скучаю, потому как не могу возвращаться туда с той периодичностью, с которой мне хотелось бы. О том, что моя тайга была для меня местом силы, я понял не сразу, а лишь спустя несколько лет. Я и не мог представить себе, как сильно мне будет ее не хватать, ведь оценить по достоинству мы можем что-либо лишь тогда, когда с нами этого больше нет. И я очень счастлив от того, что она есть до сих пор на том месте, где я ее и оставил, и периодически, пусть и не часто, но все же я имею возможность к ней возвращаться, обнуляясь там, и обновляясь. Города меняются очень быстро, спустя десять лет город Кемерово преобразился до неузнаваемости, и теперь, оказавшись там, я уже не могу сказать, что это мой город. Действительно когда-то был, но теперь уже нет. А вот выбираясь в лес, в мою тайгу, я вижу, что она остается прежней, такой же, какой я ее и запомнил. И я с удовольствием дышу ей, впитываю ее в себя каждой клеткой своего тела, наслаждаюсь ей в любое время года, и по-прежнему ласково называю ее: "Моя тайга".
Панкратова семя.
Томск, май 1619 года.
Когда Томь, вздувшаяся от талых снегов, ревела, словно пробудившийся зверь, а тайга, скинув зимний саван, окуталась изумрудным дымом, от Томского острога отчалили девять дощаников. Сорок четыре служилых человека шли на годовку в Кузнецкий острог сменять тамошних казаков, что отмаяли свой срок и рвались домой, кто в Томск, кто в Тобольск, а кто и дальше в самое сердце Руси.
