Склад стоял на окраине города, где никто не думал, что могут происходить непривычные обществу вещи. Заброшенный ангар, бетонные стены, щели вместо окон — разве здесь может жить Бог? Запах сырости, гари и чего-то сладкого, слишком сладкого, чтобы быть чем-то божественным.
Группа шла тихо, как охотники: пятеро в броне, масках, автоматы наготове и глаза, что, казалось, разрезали ночь. С одной стороны можно подумать, что они нарушители, вторгаются на священные земли, мешают познавать истину, но с другой стороны — эти земли уже пропитаны безумием, и если сейчас не войти, то утром тут найдут только трупы, аккуратно уложенные лицом к восходу.
И никто не узнает, зачем они умерли, кому молились, почему улыбались, когда перерезали себе горло.
Поэтому пятеро шли как те, кто знает цену, как человеческой жизни, так и человеческой глупости.
Первым шел Штольц, Вольфган Штольц. Опытный боец, в движениях которого не было героизма, только холодный расчет и годы, многие годы практики. Хищная осторожность автоматически просыпалась в нём, когда запах крови становился слишком густым, словно он чувствовал намерения, а не просто предполагал.
Его шаги были тяжёлыми, уверенными, но без лишнего шума. У входа в ангар он поднял руку, остальные моментально замерли. Тонкий, едва слышный гул тянулся изнутри.
Голоса.
Кто-то пел, кто-то, казалось, завывал, а кто-то и вовсе не знал текста и не представлял, о чем поет.
Затем тишина и снова голоса.
Гельднер наклонился ближе:
— Слышь, Волк… это они молятся?
— Не похоже, — ответил Штольц. — Они что-то считают.
И правда. Ритмичный, одинаковый, холодный, как обратный отсчет перед подрывом.
5…
4…
3…
Вольф рыкнул:
— Вперед! Сейчас!
Дверь поддалась под удар сразу, будто её никто не закрывал. Будто ждали. Но кого? Вряд ли группу вооруженных до зубов мужчин, которые явно не в восторге от происходящего.
Последние цифры сектанты так и не договорили, Штольц прыгнул вперед с помоста, а остальные ворвались следом, рассыпаясь веером, как заучено годами: двое направо, двое налево, Волк — напролом через центр. Секта замерла лишь на секунду, словно увидела призрака.
Потом хаос разорвал помещение.
Кто-то успел рвануть нож к своему горлу. Кто-то кинулся к ближайшему бойцу, умоляя его добить. Одна женщина смеялась, когда ломала себе пальцы о бетон, видимо думая, что каждый хруст приближал её к божеству.
И Штольц понял, что эти люди не просто хотели умереть — они стремились стать жертвой, и чем чудовищней смерть, тем «чище» дар.
Одним быстрым движением он выбил прикладом нож из рук фанатика, тот сразу же упал на колени и принялся биться головой о бетонный пол.
