Глава 1
В середине января 1917 года в Петрограде начала работать «Петроградская конференция представителей стран Антанты». Ее повестка дня касалась перспектив сотрудничества членов этого альянса: России, Великобритании, Франции и Италии, - в военной компании наступившего года.
Однако, еще до начала работы, итоги Конференции были уже предопределены. До отъезда в Россию, представители делегаций союзников ознакомились, из «достоверных» британских источников, с документами, содержавшими декларации думских оппозиционных фракций, письмами и заявлениями лидеров партии «Союз 17 октября» (Октябристов) Михаила Родзянко и Либеральной республиканской партии Александра Гучкова, донесениями британского посла в Петрограде Джорджа Бьюкенена и британских консулов в Таганроге, Николаеве, Одессе и Владивостоке - о нестабильной политической обстановке в стране и возможности свершения «дворцовой революции», то есть «дворцового государственного переворота».
Но всех перечисленных «воинствующих» оппозиционеров превзошел Председатель Всероссийского Земского союза князь Георгий Львов. Он публично вручил Лорду Альфреду Милнеру, возглавлявшему на конференции «штатскую часть» британской делегации, свое заявления, в котором утверждал, что если Император в течение трех недель не проведет конституционной реформы, то произойдет революция.
Итогом этой «полулегальной» информационной войны между царствующим Императором Николаем II и аристократами - «национальными патриотами» - оппозиционерами явился: Указот 25 февраля 1917 года «О прекращении официальных заседаний IУ Государственной Думы», изданный сразу после окончания Петроградской конференции, то есть Дума официально была распущена.
С последствиями этой политической неразберихи и «оппозиционного думского предательства», мне, подданному Российской империи, офицеру, пришлось «столкнуться» уже в отпуске, в который я направился в 20-х числах февраля 1917 годапосле получения Приказа об исключении из списков 1-ого Нерчинского казачьего полка Уссурийской конной дивизии, чтобы провести его со своими родными в Ревеле перед отправлением к новому месту службы.
Глава 2
Я прибыл в Петроград поездом. Город встретил меня сильным морозом, шквальным ветром с Финского залива, и грязными захламленными улицами. Через привокзальную площадь двигалась толпа, смутно напоминавшая демонстрацию, в шеренгах которой я смог различить куртки рабочих, тужурки студентов, шинели солдат и бушлаты матросов. Над площадью расстилалась сивушная пелена. Раскрасневшиеся пьяные лица орали: «Хлеба!», «Долой голод!», «Долой войну!». Жандармов нигде не было видно. Мне, непривыкшему к подобным зрелищам, стало не по себе. На вокзале было не протолкнуться. Толпы людей, с чемоданами, тюками и мешками сновали по платформе, стараясь сбить друг друга с ног. Надо было срочно искать «убежище» до отъезда в Ревель. Перебирая в памяти имена родственников и знакомых, живших до войны в Петрограде, у которых можно остановиться, я отбросил все, кроме одного, дядюшки Льва Яковлевича Штейнберг.
