Глава 1
Cентябрьское утро 1979 года. Последние дни Бабьего лета.
Я, Александр Ветров, почти тридцатилетний мужик, офицер запаса, военный инвалид, стою возле окна своих 9-метровых «личных апартаментов» в небольшой родительской квартирке на Васильевском острове, в Питере.
За моими плечами служба в спецназе Советской Армии, командировки в горячие точки, последние в Афганистан… Ранение, а потом… медицинское освидетельствование и…ПРИГОВОР: Не годен к военной службе…
Когда услышал, то в глазах потемнело. В ушах колокольный звон. Вот и закончена моя недолгая жизнь молодого здорового мужика: «свободен»… вчистую...
Работу мне наше Министерство обороны, как и его отделы на местах, не предложило. Опытные военспецы, ставшие инвалидами, к сожалению, в здоровой армии не нужны… Куда бы ни обращался, везде «маньяна» - приходите завтра … А ничему другому, кроме как профессионально воевать, что подтверждали награды, я не научился…
Женой и детьми не обзавелся, не успел. Конфетно-букетные периоды с девушками в военном училище бывали, но до чего-то серьезного не доходило. После выпуска пошли командировки в горячие точки, даже в Африке побывал. Мысли о создании семьи все время отодвигал на второй, третий…десятый план, хотя монахом себя не считал…
Мои родители – вся моя семья.
Мама, бывший преподаватель химии и биологии в школе, - на пенсии. Ее хобби - комнатные цветы. Они стали визитной карточкой нашего дома …
Отец, инженер-конструктор, еще работает… Его письменный стол в таком же малюсеньком, как и мои «апартаменты», 9-метровом кабинете, как всегда, завален чертежами, а книжные шкафы и полки ломятся от технической литературы: справочников, журналов, книг.
Сегодня ПЕРВЫЙ день моей новой неизвестной ГРАЖДАНСКОЙ жизни. Работы никакой, планов на будущее никаких, доход – пенсия по инвалидности, в общем, я - нахлебник на шее у родителей. Но самое унизительное для меня, молодого мужика, это ходить с тростью, без которой могу передвигаться только по родительской квартире…
Из радиолы тихо лилась музыка Эдварда Грига. Я прикрыл глаза и явственно почувствовал весеннее пробуждение природы, образы яркого и красочного утра в северной деревне, может в норвежской, а может и русской. Плавные звуки мелодии из сюиты «Пер Гюнт» погрузили меня в атмосферу природной красоты и спокойствия.
И вдруг… зазвучали мрачные аккорды. Музыка захлестнула меня горечью потерь, печали и скорби.
Перед глазами стали проплывать картинки последнего боя в горах Гиндукуша, гибели моих боевых друзей, и сопровождение мною груза «200» домой, в Союз, в транспортном самолете АН-12, «Черном тюльпане», из Кабула. Спасибо летунам, укрывшим меня, послеоперационного, как груз «300», солдатскими шинелями и угостившими «наркомовскими» 100- граммами водки, чтобы не замерз…
