Глава 1
За окном лил холодный осенний ливень. Капли, тяжелые и частые, барабанили по мутному стеклу, выстукивая один и тот же назойливый ритм, похожий на стук сотни крошечных копыт. Я сидела в старом кресле у растопленного камина, смотрела на переплетение оранжево-синих языков пламени и думала. Тепло от огня грело лишь одну сторону, оставляя спину в прохладной тени комнаты.
Впереди – зима. Еще каких-то полтора месяца сырости и слякоти, а потом всё: снег, пронизывающий ветер, мороз, сковавший землю стальным панцирем, который не сломается до самой весны. Запасов в погребе, если честно, было не так уж много. Впрочем, едоков – тоже. Я, Мартен — конюх-оборотень, вечно пахнущий лошадьми и дымом, молчаливая служанка-орчиха Эльза с ее грубыми, но умелыми руками, и ее дочь, Лита, тихая девочка лет двенадцати, чьи огромные, темные глаза постоянно следили за мной с пугливым любопытством. Четыре голодных рта.
Припасов, по словам Эльзы, хватит до середины зимы, даже если экономить каждую крупинку. Дров в поленнице у задней стены — примерно на тот же срок. Потом? А что потом? Тут до завтра дожить бы. Каждое утро я просыпалась с одной мыслью: уцелели ли мы за ночь? Все же находимся мы в так называемых Покинутых землях, месте, где тропы зарастают буреломом за неделю, а из-за кривых стволов старых сосен за тобой могут наблюдать чужие, недружелюбные глаза. В месте, которое обходят стороной все здравомыслящие существа, если, конечно, они дорожат своей шкурой.
И вот как, спрашивается, меня, Арину Горинскую, тридцативосьмилетнего менеджера строительной компании, родившуюся и прожившую свою жизнь в обычной двухкомнатной квартире на Земле, занесло в эту глухомань? Какой местный бог или слепая сила умудрилась сделать мне такую дурацкую, злую шутку? Я ведь там, дома, никогда не увлекалась ни фэнтези, ни попаданчествами. Читала в основном техническую документацию, сметы и договоры, да пролистывала ленту новостей в телефоне за утренним кофе. Была насквозь прагматичной женщиной, планировавшей отпуск на море и очередной платеж по ипотеке. И что теперь? Сижу в полуразрушенном поместье, обсуждаю с оборотнем запасы овса для нашей единственной, тощей кобылы по кличке Буря, и нетерпеливо интересуюсь у орчихи: «Когда же, Эльза, будет готов скудный обед из корнеплодов и вяленого мяса?» Ну чистый бред же!
– Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша, - пробормотала я, встала из своего старого пошарпанного кресла и подошла к окну. Там, за мутной пеленой дождя, виднелся лес, высокий и частый.
Это был старый лес, настоящая чаща, начинавшаяся сразу за покосившимся забором бывшего поместья. Даже в ясный день туда проникало мало света — кроны вековых сосен и елей смыкались в сплошной, темный полог. Под ним царил вечный полумрак, густо заросший папоротником по пояс и буреломом, который лежал, словно кости какого-то исполинского зверя.
