Воздух пропитался ядовитым ароматом цветка абеллы. Тошнотворно-сладкий, с мускусными нотками, он проникал в организм, вызывая у оборотней наступление гона – брачного периода, когда инстинкты брали главенство над разумом.
Использовать подобные стимуляторы довольно подло.
Ещё более подло – обманом заманить собственного сына в ловушку и запереть его в одном помещении с тремя омегами, прекрасно зная, что он не выносит их запаха.
Нет, это вообще нонсенс, чтобы доминантный альфа впадал в бешенство от запаха самок. Не просто впадал, а мог ещё и запачкать пол собственной рвотой, а потом отключиться. Печальная история во всех смыслах.
Вот и глава клана решил, что пора что-то делать с нерадивым сыном. И почему бы не попробовать шоковую терапию, чтобы излечить его? Это же такой отличный план…
– Приятно провести время, Киан, – в полумраке сверкнул холодный оскал. – Надеюсь, хоть одна понесёт от тебя, и ты займёшь законное место моего преемника. Не опозорь меня и в этот раз.
Находясь в помутнении, теряя связь с реальностью, Киан запрокинул голову и зло расхохотался.
… комната вращалась перед глазами, расплывались силуэты девиц-омег в откровенных нарядах.
“Какое бесстыдство…”
Киан отвергал саму свою звериную сущность, презирал себя за животные инстинкты и терпеть не мог всё, что связано с оборотнями. Из-за этого и начались все проблемы.
Непереносимость запаха, что исходил от омег для привлечения партнёра, нарушение сна, повышенная агрессия. И несмотря на это, цветок абеллы безжалостно пробуждал так ненавистные инстинкты.
Поднялась температура тела, жаркой волной нахлынуло возбуждение. В голове стало пусто и туманно. Все мысли вытеснило единственное желание – сейчас же наброситься на предлагающую себя самку и жёстко овладеть ею…
… поставить метку.
Киан глухо зарычал и прокусил внутреннюю сторону щеки. В рот хлынула кровь, ненадолго отрезвляя.
“Если останусь здесь… случится непоправимое”.
С трудом поднявшись с дивана, Киан оттолкнул липнувшую к нему разгорячённую девицу, пошатываясь добрёл до окна и… выпрыгнул в него.
Раздался звон бьющегося стекла, осколки разлетелись в стороны…
Приземление вышло жёстким. Под грохот собственного сердцебиения, тяжело дыша, Киан снова поднялся. Стряхнул с себя осколки и побрёл прочь от этого провонявшего сладким запахом места.
… порезы на теле стремительно затягивались.
Жаль, только с одеждой регенерация не работала.
“Теперь я ничем не отличаюсь от бродяги…” – посмеялся над собой мысленно.
В душе разливалась горечь обиды и разочарования.
“Как отец мог так поступить?”
