— Всё, рабочий день официально закончен. Телефон остался в палате.
Анестезиолог произнёс это тем доброжелательным тоном, которым, вероятно, разговаривал с десятками пациентов каждую неделю. Он поправил прозрачную трубку у моей руки, проверил что-то на мониторе и снова посмотрел на меня.
Я улыбнулась.
— Прекрасно. Значит, ближайшее время клиенты вынуждены будут принимать решения самостоятельно.
— Я бы сказал, что это полезный профессиональный эксперимент.
— Вы явно не знакомы с моими клиентами.
Он тихо рассмеялся.
— Сама операция займёт около сорока минут. Потом вас переведут в послеоперационную палату, где вы ещё какое-то время проспите. Так что рабочий день на сегодня можете официально считать законченным.
Вот теперь фраза звучала достаточно конкретно, чтобы я могла с ней согласиться.
— Впервые за последние две недели это говорит мне человек, с которым бессмысленно спорить.
— Пользуйтесь моментом.
Ничего драматического в происходящем не было. Операция была плановой: желчный пузырь успел испортить мне несколько месяцев жизни и две командировки, анализы были нормальными, а через пару недель я рассчитывала вернуться к обычному графику.
Моя подруга Лена обещала приехать после работы, хотя я уверяла, что в первый день всё равно ничем мне не поможет. Мы дружили достаточно давно, чтобы на этом спор закончился.
Дома оставался кот. Именно о нём я вспомнила, когда холод от лекарства начал медленно расходиться по руке.
— Подождите, — сказала я.
Анестезиолог сразу посмотрел на меня.
— Что-то не так?
— Я корм переставила.
Он моргнул.
— Простите?
— Для кота. Убрала новую упаковку в верхний шкаф, потому что он научился открывать нижний. А подруге сказать об этом забыла.
Несколько секунд мужчина явно пытался понять, шучу я или действительно считаю это проблемой, требующей вмешательства операционной бригады. Потом улыбнулся.
— Если это самое важное, о чём вы сейчас переживаете, значит, мы хорошо подготовились.
— Вы его не знаете.
— Кота?
— Он очень убедительно изображает голодную смерть. Подруга ему верит гораздо больше, чем мне.
— После операции напишете ей.
План был разумным. Я собиралась ответить, но именно в этот момент голова стала удивительно лёгкой, а свет над столом начал терять резкие края.
— Сейчас появится сонливость, — предупредил анестезиолог. — Не пытайтесь сопротивляться. Просто закройте глаза.
— А считать не надо?
— Можете, если хотите.
Я решила, что хотя бы до десяти справлюсь.
Кажется, успела только до трёх.
Первой вернулась не боль, а ощущение неправильности.
Я ещё не открыла глаза, но уже понимала, что что-то не совпадает. Под спиной было слишком мягко, под щекой — гладкая, почти скользкая ткань.
