Воздух в Зените всегда па одинаково: стерильно, холодно, с легкой примесью озона и переработанного пластика. Этот запах въелся в поры, стал частью кожи, частью дыхания. Каэль вдохнул его глубоко, чувствуя, как холод проникает в легкие, оседает на дне души тяжелым, свинцовым грузом.
Он стоял перед герметичной дверью хранилища семян. Металл двери был матовым, холодным на ощупь. На панели мигал красный индикатор: ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. УРОВЕНЬ 4.
Каэль приложил ладонь к сканеру. Зеленая полоска пробежала по экрану, считывая отпечатки, пульс, температуру тела. Система узнала его. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, открывая взору небольшое, тускло освещенное помещение.
Внутри, на стеллажах, стояли прозрачные контейнеры. В некоторых из них лежали семена. Маленькие, сморщенные, почти мертвые зерна жизни.
Каэль подошел к ближайшему стеллажу. Его пальцы, длинные и худые, дрогнули, прежде чем коснуться стекла. Он посмотрел на этикетку: ПШЕНИЦА. ОБРАЗЕЦ 402. ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ: 12%.
Двенадцать процентов.
Это было не просто число. Это был приговор.
Он перевел взгляд на следующий контейнер. КУКУРУЗА. ОБРАЗЕЦ 118. ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ: 8%.
И еще один. СОЯ. ОБРАЗЕЦ 09. ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ: 5%.
Каэль закрыл глаза. Холод внутри него усилился, превращаясь в ледяную корку, которая сковывала мысли, замедляла сердцебиение. Он чувствовал этот холод каждый день. Он носил его в себе, как тайну, как бремя, которое никто другой не мог разделить.
Совет Зенита знал о проблеме. Они видели отчеты. Они слышали предупреждения. Но они предпочитали молчать. Молчание было безопаснее. Молчание позволяло делать вид, что все под контролем. Что у них есть время.
Но времени не было.
Каэль открыл глаза. Посмотрел на свои отражения в стекле контейнеров. Лицо было бледным, уставшим. Глаза — темными, глубокими, полными теней.
«Мы умираем, — подумал он. — Медленно. Неизбежно».
Он отошел от стеллажа. Подошел к терминалу управления. Экран вспыхнул синим светом, высветив графики, диаграммы, цифры. Все они говорили об одном: ресурсы истощаются. Энергии хватает только на поддержание жизнеобеспечения. Еды — на три месяца. Семян — на один цикл посадки, если повезет. Если нет...
Если нет, то Зенит станет могилой.
Каэль набрал код доступа. Его пальцы двигались быстро, уверенно. Он знал этот код наизусть. Он знал каждый винтик, каждый провод в этом бункере. Он был архитектором этой системы. И теперь он должен был стать ее разрушителем.
Он открыл файл: ПРОЕКТ «ВОСТОК».
На экране появилась карта. Старая, потрепанная карта поверхности. Земли, которую они покинули сто лет назад. Земли, которая теперь была покрыта руинами, лесами, опасностями.
