Книга 2
Глава 1
Переход из гиперпространства был похож на роды — мучительные, долгие, но неизбежные. Фрегат пиратов, подобравший «Шмель» в открытом космосе, выходил из прыжка, и пространство вокруг него искажалось, как поверхность воды, по которой провели раскалённой ложкой. Звёзды, которые ещё секунду назад были просто точками света в бесконечной тьме, вдруг растянулись в длинные, пульсирующие полосы — голубые, белые, алые, — они дрожали, извивались, как раненые змеи, и Кай, наблюдавший за этим через иллюминатор, почувствовал, как его мозг перегружается от количества данных.
А затем — вспышка.
Ослепительное сияние, которое, казалось, продлилось вечность и лишь мгновение одновременно, залило всё вокруг, и перед кораблём, возникнув из ниоткуда, как мираж в пустыне, появилась она — станция «Эребус-3».
Кай смотрел на неё, и его законсервированный, защищённый нанороботами мозг — тот самый, который триста лет назад принадлежал человеку по имени Кай Сёдергрен, — пытался осмыслить увиденное.
Станция напоминала гигантскую паутину из металла и света. В центре — массивная сфера, полированная, блестящая, как начищенная монета, — её поверхность отражала свет далёких звёзд, превращаясь в живое, дышащее зеркало. От сферы отходили десятки спиц — длинных, изогнутых, похожих на лапы паука, — и на каждой из них были платформы с причалами, где швартовались корабли всех форм и размеров.
Огней было сотни. Тысячи. Красные — сигналы тревоги, предупреждения, границы запретных зон. Зелёные — шлюзы открыты, посадка разрешена, маршрут свободен. Жёлтые — внимание, неисправность, осторожно, замедли ход, здесь опасно для жизни. Они мерцали в темноте космоса, как рождественская гирлянда — празднично, но зловеще.
Вокруг «Эребуса-3» кружили корабли. Грузовые дроны — маленькие, юркие, похожие на рой насекомых, — сновали между причалами, перевозя контейнеры с запчастями, оружием, синте-едой и, должно быть, товарами, о которых лучше не спрашивать. Челноки — старые, потрёпанные, с потускневшей краской на обшивке — заходили на посадку, оставляя за собой следы ионизированного газа, которые медленно рассеивались в вакууме. Патрульные катера — блестящие, агрессивные, с орудийными башнями на носу — скользили по периметру, как акулы, охраняющие свою территорию.
Станция дышала жизнью. Суматошной, опасной, жестокой — но живой. Кай чувствовал это через свои сенсоры, через вибрации, которые передавались от корпуса фрегата к его грудной панели, через обрывки радиопереговоров, которые он случайно перехватывал на частотах. Голоса были разными — хриплыми, злыми, весёлыми, уставшими, пьяными, — и все они говорили на одном языке: языке выживания.
