Ночная смена в НИИ нейрохирургии. Тишина такая плотная, что Вера слышит, как в её собственных ушах стучит кровь.
Обычно коридоры гудели: вентиляция, шаги, голоса постовых медсестёр, радио на посту. Сейчас — ничего. Даже лампы мигают беззвучно, словно кто-то выкрутил звук из мира.
Вера стоит у терминала МРТ и смотрит на снимок. Пациент — мужчина, сорок пять лет, клинически мёртв уже восемнадцать часов. ДТП, травма несовместимая с жизнью. Тело лежит в соседней палате, ждёт патологоанатома.
Но на снимке — что-то не так.
Вера приближает изображение. В стволе мозга — структура, которой не было при поступлении. Похожа на кристаллическую решётку, пронизывающую ткань. Она пульсирует — прямо на экране, хотя МРТ не показывает движение.
— Странно, — шепчет она в диктофон.
Вынимает флешку, суёт в карман халата. Берёт телефон, чтобы позвонить заведующему. Телефон молчит. Не просто «нет сети» — он мёртв, даже не греется.
Вера идёт к двери. Останавливается.
За дверью — тишина. Такая, что закладывает уши.
Она медленно открывает дверь.
Коридор пуст. Лампы мигают через одну. Пол блестит, будто только что вымыли. Вера делает шаг. Второй.
— Есть кто?
Никто не отвечает.
Она идёт к посту медсестёр. Свет горит. Мониторы работают. Но стулья пусты. На столе — недопитая кружка кофе, ещё тёплая. Рядом — бейджик. Вера берёт его. Имя: «Ирина Кузнецова». Фотография улыбающейся девушки.
Сзади — звук. Мокрый, тяжёлый шаг.
Вера замирает.
Шаг. Ещё. Приближается.
Она медленно поворачивается.
В конце коридора стоит фигура в белой больничной рубашке. Голова опущена. Волосы мокрые, свисают на лицо. Руки висят вдоль тела — неестественно прямо, пальцы растопырены. Изо рта течёт тёмная жидкость, капая на пол.
— Алло? — голос Веры сел.
Фигура поднимает голову.
Лицо серое, восковое. Глаза — белые, без зрачков. Кожа на висках лопнула, проступили мелкие кровоизлияния.
Вера узнаёт его. Пациент. Тот самый. Мёртвый восемнадцать часов.
Он делает шаг к ней. Хрустят суставы — как ломаются сухие ветки.
Вера не кричит. Она разворачивается и бежит. Не к лифту — туда долго. Не к лестнице — там темно. В свой кабинет. С металлической дверью.
Она влетает внутрь, захлопывает дверь, задвигает задвижку. Сердце колотится так, что темнеет в глазах.
Тишина.
Потом — удар в дверь. Один. Второй. Третий. Лбом. Глухо, ритмично.
Вера отступает к столу. Хватает флешку, телефон. Ножа нет. Скальпели — в операционной.
Удары прекращаются.
Из-за двери доносится шёпот. Неразборчивый. Слитный. Как будто говорит несколько человек одновременно. Детские, женские, мужские голоса — все разом.
