1.
Время украло наши воспоминания. Именно эту фразу частенько произносят старики в придорожных забегаловках и редких деревнях, ютящихся по обочинам Старого тракта. Когда-то давно, может быть, десять, а может, и сто зим назад, время забирало воспоминания постепенно. Подгоняемое старостью — своим неумолимым и беспощадным сообщником, оно незаметно подменяло близкие сердцу мгновения фальшивыми картинками и спутанными, отдалённо похожими на правду образами. Таков был привычный, естественный порядок вещей. Старый тракт тогда назывался автомобильной дорогой федерального значения Р-255 «Сибирь», небо в разрывах облаков не отдавало болезненной желтизной, а каждый человек знал, кто он, откуда пришёл, и, скорее всего, куда в итоге уйдёт.
Определённо, это были хорошие времена. Если верить сохранившимся газетам и книгам, в них хватало своих трудностей, но было и то, за что каждый из ныне живущих отдал бы многое: память. Имя, данное при рождении, лица и голоса родителей, первая любовь, первая драка с хулиганами на спортивной площадке за школой — всё, из чего формировалась будущая личность, о чём с улыбкой вспоминали, задумчиво разглядывая старые фотоальбомы или слушая бабушкины рассказы на кухне, где с детства знаком каждый рисунок на обоях. Мечты, надежды, чувства, стремления: в один момент всё это исчезло, стёрлось, оставив после себя головную боль, размытые обрывки сновидений и чудовищную, звенящую от напряжения пустоту. Небо не расчертили инверсионные следы баллистических ракет с ядерной боевой частью, из секретной лаборатории не вырвался смертельно опасный вирус, мир даже не сдвинулся с места, расслоившись, словно пирог. Всё оказалось гораздо страшнее и проще.
Время у
крало
наши воспоминания.
Откинув капюшон выгоревшей на солнце брезентовой штормовки, я расположился на вершине крутого холма. Устроившись поудобней на плоском камне, достал из вещмешка помятый красный термос, свёрток с вяленым мясом и кисет с остатками махорки. Открутив крышку термоса, я неторопливо налил в неё чай и сделал пару глотков. Термос держал температуру уже не так хорошо, как раньше: чай успел порядком остыть, однако мята и таёжные травы по-прежнему делали этот напиток необычайно вкусным. Вздохнув, я задумчиво окинул взглядом горизонт, отставил в сторону крышку и потянулся к кисету, чтобы сделать самокрутку. На западе, там, где солнце катилось к вершинам далёких безымянных гор, собиралась гроза. Кучевые облака наливались свинцовой тяжестью, вспышки зарниц, пока ещё редкие, резко очерчивали контуры горных хребтов.
