В Лукоморье стояла та самая, «унылая» пора. Дуб терял листву, кот ученый ходил задумчивее обычного, а русалка на ветвях куталась в свои длинные, мокрые теперь уже от дождей волосы.
Но эту осень скучной назвать было сложно…
В канун дня, когда граница между мирами истончается, море, по которому обычно приходили только купцы да редкие заморские гости, вздулось бурливо, закипело, подняло вой, хлынуло на берег пустой, разлилось в шумном беге, и очутился на бреге… Нет, не 33 красавца и даже не дядька Черномор. На берегу лежал странный шар. Он был оранжевым, как осеннее солнце, и зловеще ухмылялся прорезной зубастой улыбкой.
Лукоморские обитатели сбежались на шум. Леший, постукивая ветвистыми рогами, первым подошел и ткнул в шар посохом.
—Чудно, – проворчал он. – Ни коры, ни души. Одна ухмылка.
Из шара вдруг вырвался столб света и ослепил всех вокруг. А когда они протерли глаза, то увидели, что дуб тот самый, у лукоморья, преобразился. На его ветвях висели не только цепь, русалка и кот, но и десятки резных тыкв со свечами внутри, которые мерцали жутковатым, но притягательным светом. Из корней торчали кости (судя по размерам – какого-то древнего мамонта). А из ствола, вместо привычной мрачной иссохшей фигуры Кощея в черном длинном плаще вышел… никто иной, как сам Кощей Бессмертный. Мрачный, иссохший, в длинном черном плаще только с оранжевым подбоем и с посохом, увенчанным крошечным черепом.
