В разных концах света – от влажных равнин до горных плато – земля вдруг начинает вести себя странно. Там, где вчера еще стоял дом, сегодня зияет воронка. Там, где дети гоняли мяч, – разрастается трещина, похожая на шрам.
Учёные объясняют спокойно и убедительно: карстовые провалы, вымытый грунт, разжижение почвы из-за обильных осадков, заброшенные шахты, забытые туннели, подземные воды, которые меняют русла или просто иссякли. В зависимости от региона – своя причина, свой отчёт, своя диаграмма и логичное объяснение.
Но везде есть одно общее: твердь больше не даёт ощущения незыблемости.
Люди всегда верили в землю как в нерушимую гарантию. Можно сомневаться в правителях, валютах, обещаниях, но земля под ногами, казалась константой. И вот она начинает пульсировать, оседать, уходить, будто тоже сомневается.
Этот общий знаменатель заметил один римский учёный. Он называл себя человеком Возрождения – не из тщеславия, а из упрямства. Ему всегда казалось невозможным выбрать одну науку и предать все остальные. Он изучал геологию и историю, математику и поэзию, климатологию и теорию систем. Все в его системе мира было взаимосвязано, перетекало из одного в другое и имело
причинно-следственную связь.
Его звали Лоренцо Беллини.
Типичное итальянское имя – звучное, как колокол на церковной площади какого-нибудь итальянского городка. Он родился неподалёку от Флоренции, где само слово «Возрождение» до сих пор ощущается не как эпоха, а как способ дышать. В детстве он часами стоял в залах Галереи Уффици и смотрел на картины, на которых мир был цельным: человек, природа и небо вписаны друг в друга.
С возрастом мир стал казаться ему менее цельным, а научные познания показали, что человечество не знает о мире ничего.
Когда появилась информация о провалах – Лоренцо понял, он должен в этом разобраться. Первую странность он заметил, просматривая спутниковые снимки за двадцать лет. Провалы появлялись не хаотично, была в них какая-то скрытая закономерность. Они словно были реакцией что-то – как будто под землёй проходили невидимые линии напряжения. Не только геологического.
– Это просто совпадения, – говорили коллеги ученые.
– Все давно объяснено.
– Это климатические колебания.
Но Лоренцо не верил в «простые решения», хотя зачастую сам считал, что ответы скрыты на поверхности. Но не в этот раз.
Он видел, что трещины чаще возникают там, где совпадают несколько факторов: истощённые водоносные горизонты, интенсивная добыча полезных ископаемых, аномальные осадки, урбанистическое давление. Но было и ещё кое-что, что не укладывалось в отчёты.
