Пролог
Отдай мне свое тело
Ён Нахи
1984 год
В глухой тишине она различала только бешеный стук собственного сердца и с каждым его ударом все сильнее боялась, что вновь услышит нечто иное…
Нахи сидела в спальне, забившись в угол между стеной и лакированным шкафом и обняв колени руками. Она зажмурилась, но взгляд то и дело возвращался к рабочему столу. Там в привычном беспорядке лежали учебники, ручки, томики манхв и… газеты. Газеты, рассказывающие о нескольких убийствах.
За последние две недели на улицах Кансо-гу[1] нашли задушенными уже троих молодых мужчин.
Нахи сжалась еще сильнее и с трудом сдержала слезы. По коже бежала дрожь, но не из-за осеннего холода, проникающего за глиняные стены их ханока[2]. Пол уже давно остыл, но она не двигалась, даже не задумывалась о том, чтобы пересесть или хотя бы накинуть на плечи одеяло.
Мысли крутились вокруг недавних убийств и похорон.
А еще шепота. Шепота, который преследовал ее с того проклятого дня…
Она сходит с ума? Или это все взаправду? Какой вариант хуже?
За окном кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, и ее сердце едва не разорвалось от испуга. Охнув, Нахи прижала ладонь к груди, пытаясь выровнять дыхание… И тут же поняла, что держит в руках хлопковую бельевую веревку.
Она отшвырнула ее так, словно это была змея, вскочила на ноги и вжалась спиной в стену.
Что?.. Откуда это?.. Опять?..
Нахи приложила ладонь к горлу, вспоминая болезненное удушье, что пережила совсем недавно. Под высоким воротом водолазки теперь скрывались свежие синяки.
Внезапно она почувствовала, как собственные пальцы сильнее сдавили шею, впиваясь почти до боли.
Ее бросило в жар, а перед глазами на миг потемнело.
– Это ты виновата…
Нахи зажмурилась и вскинула свободную руку, закрывая ухо, будто так могла спрятаться от шепота, что пробирался в голову и вгрызался прямо в мозг.
– Это ты виновата… Ты виновата… Ты… Я умерла из-за тебя…
Шепот окружил со всех сторон, душил не хуже веревки.
– Нет, нет, нет… – бормотала Нахи, уже не сдерживая слез. Они потекли по бледным веснушчатым щекам. – Это не я!
– Ты виновата! – Голос стал злее, резче, эхом разносясь по комнате…