Глава 1
— Сограждане, братья и сестры, мои верные бояре и дворяне, офицеры и рядовые! С уважением и восхищением к вашим боевым и трудовым подвигам я с гордостью заявляю: справедливость восторжествовала! — уверенно произнёс я, глядя прямо в объектив камеры.
На самом деле эта уверенность далась нелегко. Перед выступлением мне пришлось изрядно прокачать прану по чакрам, одну за другой, успокаивая бурлящие внутри чувства и убирая посторонние эмоции.
— Больше тридцати тысяч террористов, диссидентов, мятежников, бунтовщиков и сепаратистов предстали перед судом, были осуждены и казнены либо отправлены на пожизненную каторгу. Ещё более десяти тысяч были ликвидированы в процессе подавления мятежей и предотвращения террористических актов. В общей сложности это составляет более девяноста процентов всех, кто участвовал в нападении на Петроград.
— Помните! Не мы начали эту войну. Я лично предлагал им не только мир, но и широкую автономию в составе империи. Однако по протянутой руке ударили. Гнусно, подло, исподтишка. Не как подобает воину, а как поступают лишь трусы и бандиты. За это они понесли справедливое возмездие!
— Значит ли, что на этом всё закончено? Увы, нет. Нам неизвестна судьба полутора тысяч преступников, заочно приговорённых к казни. Мы найдём каждого из них и ликвидируем, где бы они ни прятались. Да, быстро этого сделать не получится, но Тайная канцелярия и внешняя разведка будут рыть носом землю, пока справедливость не будет восстановлена окончательно.
— И всё же, мы добились решительного и категорического успеха! Нами были захвачены или уничтожены почти все суда, принимавшие участие в подлом нападении на Петроград. Приведены к порядку и спокойствию немногочисленные области, желающие развала нашей родины. Сегодня всех наших землях вновь воцарился мир! — сказал я, прижав руку к груди. — Да здравствует Россия! Да здравствует Империя!
— Боже, царя храни! — послышались многочисленные голоса в Боярской думе, из верхней палаты которой и шла прямая трансляция.
— Снято. Камеры переключены, — отчитался оператор, и яркий свет софитов погас, уступив место обычному освещению зала.
— За империю и императора! — воскликнул какой-то княжич из роялистской партии, и я с улыбкой ему кивнул.
— Ещё раз поздравляю вас, дамы и господа, с долгожданным миром, — произнёс я, сходя с трибуны. — Но помните, если не готовиться к грядущей войне, мир будет очень коротким, а последующее за ним поражение болезненным.
С этими словами я окончательно распрощался и, не став дожидаться реакции, вышел в служебный коридор. Раздрай в чувствах и мыслях не давал покоя.
