Господин Часы надел красные штаны. На уровне талии подвязал желтой лентой от штор. Перед зеркалом поправил воротник и к рубашке прикрепил "бабочку". Он сделал её из бумажной салфетки.
Господ Часы контролировал дом. Чтобы обеспечить безопасность жильцов, приступил к ежедневному обходу.
Дом дремал. Сонно ворочались занавески. Им снились морозные сны. В пространстве белой зимы занавески становились живыми. Юные девушки в одинаковых белоснежных нарядах, ощущая себя невестами, тонкими голосами зазывали женихов.
От невозможности погрузиться в глубокий сон, недовольно кряхтел диван. Мелькающие образы, разгоняли фазу быстро сна. Диван не любил абстракций.
Дивану нравились сказки. Когда-то Николас читал их Марго. По комнате, словно птицы, порхали волшебные картинки.
Ночью просыпались покрытия и предметы.
Поскрипывал пол. У него были крепкие отношения с людьми и слабые нервы. Подкашливала раковина. Её внутренний мир был забит всяким сором. Семь долгих лет раковина вожделела о пространстве с роскошными садами, где аромат, истончаемый абрикосами, вскружил бы ей голову. И она бы танцевала. Кружилась. Влюблялась. Мечтам не суждено было сбыться.
Полночь. Надо было торопиться. После трех часов ночи интересная жизнь закончится. С трех до четырех наступит ведьмовской час. В это время лучше быть на своём месте. Иначе, темная сущность, проникшая в дом через щель плинтуса, может без усилий заставить остановиться. И все забудут о времени.
Господин Часы открыл дверь хозяйской спальни.
Муж и жена, отвернувшись друг от друга, спали.
Господин Часы на цыпочках подкрался к люльке. Чудесный младенец, широко открыв глаза, разглядывал потолок. Огибая люстру, по потолку скакали лошадки. Правдоподобные тени тянулись через весь потолок.
"Крошка Джейн. Почему не спишь?" Господин Часы покачал люльку. Господин Часы любил детей. Относился к ним, как к гусеницам. У гусениц большой потенциал. Гусеница, если её не поранят смертельно и не сожрёт паразит, со временем превратится в бабочку.
При хороших обстоятельствах, ребенок может стать настоящим человеком. Господин Часы верил в род людской.
В углу комнаты скучала Труба.
«Вот вырядился». Проскрипела Труба. Новый хозяин её не прочищал. Труба больше не издавала ясный и пронзительный звук. У старухи испортился характер. "Коротышка". Сказала она в сторону.
У господина Часы была большая голова, длинные руки и короткие ноги. Но никто не смел говорить господину Часы "коротышка"! Старой Трубе лучше было бы прочистить горло, прежде чем производить на свет, что вздумается.
