В семь сорок две утра Алексей Соколов узнал, что свободен на восемьдесят три целых семь десятых процента.
Он стоял босиком на кухне, ждал, когда чайник перестанет шуметь, и смотрел на уведомление в телефоне.
ГОРИЗОНТ: 83,7 ↑ 0,4
Ниже шёл обычный набор пояснений:
• профессиональная мобильность: высокая;
• географическая мобильность: высокая;
• долговая связанность: низкая;
• семейная связанность: низкая;
• медицинские ограничения: незначительные;
• репутационная инерция: средняя;
• социальная ветвимость: высокая.
В конце система поздравляла его с тем, что за прошедший квартал количество устойчивых жизненных траекторий увеличилось на 1 284.
Алексей поставил кружку на стол.
— Ну охуеть, — сказал он.
Телефон, разумеется, не ответил.
Он жил один, снимал двухкомнатную квартиру недалеко от станции «Площадь Конституции» и работал ведущим разработчиком в Департаменте расчёта горизонтов. Ведущим он стал три года назад, когда отказался от должности руководителя группы.
Отказ повысил его индекс на 2,1 пункта.
Руководящая должность уменьшала профессиональную обратимость, повышала репутационную связанность и увеличивала вероятность долгосрочной привязки к одному сектору. Система посчитала, что выбор невыгоден.
Начальник тогда сказал:
— Ты понимаешь, что это повышение?
— Именно поэтому я и отказываюсь.
Начальник посмотрел на него с уважением.
В мире, где свободу можно было измерить, умение не выбирать считалось почти зрелостью.
Горизонт появился двадцать шесть лет назад как исследовательский проект страховой компании. Первые модели оценивали вероятность того, что клиент через пять лет сможет сменить работу без падения дохода. Затем выяснилось, что тот же аппарат годится для образования, городской политики, медицины, кредитования и социальной поддержки.
Очень быстро вопрос изменился.
Не «что с человеком случится?», а:
сколько разных устойчивых вещей вообще может с ним случиться?
Государство заинтересовалось.
Потом заинтересовались международные организации.
Потом родители.
Потом сайты знакомств.
Последними сдались университеты, но и они вскоре начали рекламировать не среднюю зарплату выпускников, а прирост горизонта за четыре года обучения.
К двадцать первому году Индекс потенциальной свободы — ИПС, в быту просто Горизонт — стал таким же обычным числом, как возраст, кредитный рейтинг или температура воздуха.
Людей с индексом выше девяноста называли открытыми.
Ниже сорока — связанными.
