ГЛАВА 1. МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ РАЗУЧИЛСЯ УЛЫБАТЬСЯ
Тобольск встретил Тиму метелью.
Шестилетний мальчик прижался носом к холодному стеклу автобуса и смотрел, как белые хлопья кружились в воздухе. Они были похожи на маленьких фей, которые танцевали свой последний танец перед тем, как уснуть на земле.
– Приехали, – сказала Аня, беря его за руку. – Это наш новый дом.
Тима не ответил. Он не хотел в новый дом. Он хотел в старый – где у него были друзья, где во дворе жил кот Барсик, где папа читал ему сказки перед сном.
Но папы больше не было. И друзей не было. И Барсика не было.
Только снег. И тишина.
Их дом стоял около сквера Ершова – старое пятиэтажное здание, но внешне вполне неплохо выглядело.
Окна их квартиры выходили прямо на сквер, который был как на ладони. А в ста метрах за сквером возвышался Тобольский Кремль – белый, огромный, как замок из старой сказки.
– Смотри, Тима, – Аня поставила чемодан и показала на окно. – Видишь памятник? Это Пётр Ершов. Он написал сказку о Коньке-Горбунке, когда ему было всего девятнадцать лет.
Тима подошёл к окну. Внизу, в сквере, стояла статуя человека с книгой в руках. А рядом – мальчик верхом на маленьком коне с двумя горбами.
– А конёк был настоящим? – спросил Тима тихо.
Аня присела рядом и обняла его за плечи.
– В сказках всё настоящее, если верить. Помнишь, как там написано: «Ростом только в три вершка, на спине с двумя горбами, да с аршинными ушами»?
Тима кивнул. Он помнил. Папа читал ему эту сказку перед сном. Много раз.
– А где он сейчас? Конёк этот?
Аня улыбнулась.
– Говорят, он где-то здесь. В Тобольске. Ждёт того, кто ещё верит в чудеса.
Тима посмотрел на сквер. Снег падал всё сильнее. Фонари зажигались один за другим, и их свет отражался в снежинках, как маленькие звёзды.
– Я не верю в чудеса, – сказал Тима. – Чудес не бывает.
Аня вздохнула. Погладила его по голове.
– Поживём – увидим.
Вечером, когда Аня распаковывала коробки на кухне, Тима снова подошёл к окну.
Сквер был пуст. Только снег падал тихо-тихо. Только фонари горели жёлтым светом. Только памятник Ершову стоял белый от снега, как будто его посыпали мукой.
И вдруг Тима увидел.
Прямо под окнами, на деревянной скамейке у памятника, светилась надпись. Буквы были розовые, как утренняя заря, и пульсировали, будто живые: «Горбунок здесь»
Тима прижался лицом к стеклу. Надпись была настоящая. Он видел её своими глазами.
«Аня! – хотел крикнуть он. – Смотри, надпись!»
Но слова застряли в горле. Взрослые не верят в волшебство. Это все дети знают.
Тима посмотрел на кухню. Аня была занята – она расставляла чашки, напевала какую-то песню.