Тишина на частоте 14.7 терагерц имела вкус.
Техники, обслуживающие резонансные контуры, не говорили об этом вслух — боялись, что их примут за безумцев. Но каждый из них в глубине души знал: когда гиперэфир молчит, воздух на вкус становится как старая медь. Сухость во рту. Металл на языке. Словно пространство-время само предупреждает человека: тебе здесь не рады.
Десять стандартных циклов. Двести сорок часов, в течение которых структурированный сигнал от Летней Звезды отсутствовал полностью. Не ослаб, не деградировал, не сместился в другой диапазон — исчез. Как будто исполнитель, чей голос человечество слушало на протяжении восьми поколений, внезапно отошёл от микрофона.
Адмирал Тобиас Стоун стоял в центре обзорной рубки своей яхты «Гравитас» и смотрел на звезду сквозь панорамный экран. Смотреть напрямую было нельзя — светило класса B9 выжгло бы сетчатку за долю секунды, — но умные фильтры превращали яростное сияние в спокойную бело-голубую точку.
— Адмирал, — старший техник осмелился прервать молчание, — протокол «Глубокое сканирование» завершён. Никаких следов несущей частоты.
— Значит, Голос не просто молчит, — произнёс Стоун. Он говорил тихо, почти шёпотом, но акустика рубки делала его слова слышными каждому. — Он закончил передачу.
— Или передача ещё не началась, — решился вставить самый молодой из техников. — Адмирал, простите, но мы всегда воспринимали Голос как данность. Может быть, это мы что-то делаем не так?
Стоун перевёл взгляд на него, и молодой техник пожалел о сказанном. Глаза Адмирала в этом свете казались двумя кусками антрацита — чёрными, матовыми, не отражающими ничего.
— Человечество расселилось по спиральному рукаву, — заговорил Стоун, и это было похоже на начало лекции или приговора. — Мы заняли сотни систем. Терраформировали десятки планет. Построили орбитальные станции-мегаполисы. И почти везде натолкнулись на одно и то же. Звёзды, возле которых возможна жизнь, не пропускают гиперсигнал. Физики называют это «парадоксом немых звёзд». Религиозники — «печатью молчания». А я называю это насмешкой. Мы разбросаны по галактике как дикари — без связи, без единой культуры, без будущего. И только одна звезда давала нам шанс. Одна. И теперь она замолчала.
Он замолчал. Тишина стала почти осязаемой.
— Найдите человека, способного воспринимать гравитационные волны напрямую, — сказал он наконец. — Не с помощью оборудования. Своей нервной системой.
— Людей с такой чувствительностью не существует в природе, — возразил старший техник. — Это за пределами возможностей человеческого организма.
