Эмили стояла на коленях в трюме, где пахло кислым потом и гнилой соломой. Она держала миску со свиной кровью. Сгустки плавали на поверхности, как тёмные медузы. Каждую ночь она приносила эту миску в спальню графа, каждую ночь он кривил свой бледный рот, но пил. Пил, не глядя на неё. Для него она была не служанкой даже — приложением к посуде.
Сегодня граф Джонатан Блэквуд сидел у окна. Луна висела красная, как вырезанный глаз. Он снял очки без диоптрий — те самые, что носил, чтобы казаться человечнее, — и положил их на подлокотник кресла. Без очков его лицо становилось чужим: хищным, с глубокими впадинами под скулами. Эмили видела это лицо в своих снах пять лет. Каждую ночь она просыпалась с криком, потому что во сне он её целовал, а наяву даже не смотрел.
– Поставь на стол, – сказал он.
Голос у графа был низкий, с хрипотцой, как будто кто-то терпеливо драил его горло наждаком.
Эмили поставила миску. Кровь плеснула на край, капля упала на белую скатерть. Она замерла, ожидая окрика. Но граф смотрел в окно. На небе что-то дрожало — звезда. Одна звезда, которая двигалась. Падала, оставляя за собой зелёный хвост.
– Падающая звезда, – прошептала Эмили.
– Загадывай желание, – усмехнулся граф. – Только у нас, вампиров, желания исполняются иначе. Мы загадываем не звёздам, а теням.
Он повернулся к ней. Впервые за месяц посмотрел в глаза. Эмили почувствовала, как её живот сжался в узел — от страха или от любви, она уже не различала. Граф поднялся. Он был выше на две головы, и когда приближался, его тень накрывала её целиком, как саван.
– Ты знаешь, что у тебя есть сестра-близнец? – спросил он.
Эмили похолодела. Она знала. Мать рассказывала перед смертью: девочек разлучили при рождении, потому что близнецы в их роду приносят несчастье. Сестру назвали Элизабет. Она жила в деревне в двадцати милях отсюда, работала на ферме, растила детей, которых нажила от какого-то конюха. Эмили никогда её не видела, но каждую ночь перед сном шептала: «Сестра, я здесь, ты там, мы одинаковые».
– Твоя сестра – оборотень, – сказал граф.
Эмили не поверила сначала. Оборотни – низшая раса, грязная кровь, смесь человека и зверя. Вампиры презирали их, как скотов презирают волков. Но граф говорил спокойно, даже скучающе, и в его словах не было лжи.
– Элизабет – оборотень, – повторил он. – Она унаследовала проклятие от вашей прабабки. А ты – нет. Ты чистая. Поэтому я выбрал тебя, Эмили.
Выбрал. Это слово ударило под дых.
– Что значит выбрали, милорд?
Граф взял её за подбородок. Пальцы были холодные, как сталь. Он повернул её лицо к свету, рассматривая родимое пятно на шее – маленькое тёмное пятно в форме укуса.
