1864 год. США. Флорида
Я заплутала среди тьмы и крови,
Мои глаза уже не видят белый свет,
Лишь только боль моей души погибшей,
Ведёт меня Путём Реки, что отражает солнца свет…
Уже давно, давно я потеряла,
Надежду – глаз твоих увидеть свет…
О – Звёздочка, всегда же ты меня спасала,
О – Звёздочка – тебя ведь в этом больше мире нет…
Дана мне сила – сокрушать леса и горы,
Дано могущество – нести отмщенья свет…
Но что в той силе мне? Зачем она нужна мне?
О – Звёздочка моя… Погас твой свет…
Прости меня – тебя спасти я не сумела…
О Звёздочка – впредь не узреть твоих глаз свет…
Я говорю с землёй и небом,
С ветрами, спорю с пением ручья…
Я не могу, я не могу поверить…
Что не увижу – никогда тебя…
Одна бреду я по речным дорогам,
Одна несу я разрушение и смерть…
Я не могу… Я не могу поверить…
Что той, кого я так любила – больше нет.
Прости меня, прости моя родная…
Спасти тебя я просто не смогла…
Но знай, когда лицо я к небу поднимаю –
Средь звёзд всегда увижу я твои глаза…
И знай – душа моя полна желанья мести.
И не могу я за тебя не отомстить…
Предателю настанет час отмщенья!
Ведь это всё, ради чего мне стоит жить…
О, Звездочка – прости меня, моя родная…
Тебя спасти я не смогла…
Но знай, когда лицо я к небу поднимаю –
Средь звёзд всегда увижу я твои глаза…
(Песня Болотной Ведьмы. Флорида. США. Времена Гражданской Войны).
«Нет ничего хуже, когда зарытые тобой в пепле забвения грехи прорастают Древом твоей Погибели.
Нет ничего ужаснее, когда откопанное тобой из могилы Прошлое – отказывается вернуться назад, в Небытие…».
«Я видел, как работают Снарки… Я видел, как они бросают вызов смерти, и как спасают из её когтей даже безнадёжных и умирающих раненных. И сравнивая умения Снарков с умением известных мне врачей – я могу сказать только одно – это всё равно, что сравнивать современный нам пароход, с гребной галерой…».
Из дневников Хэма Вилтона.
.
Удушающая жара в этих краях не спадала даже глубокой ночью. Напротив – когда солнце пряталось за кронами деревьев, то из глубин рек начинали подниматься удушливые испарения, подобные пару русской бани, от которых перехватывало дыхание.
Обычно жители города именно после захода солнца начинали жечь лампы и факелы, а в домах – жаровни или даже печки, дабы согреться и изгнать призывающую «Джека-Скелета» сырую болотную хмарь… Несмотря на то, что этот край уже почти триста лет находился под сенью Распятья (то есть христианства), его жители, по-прежнему предпочитали противостоять Матушке-Чахотке и Папе-Лихорадке – при помощи огня и жара печей.
Бакер предпочитал согреваться старым дедовским способом – глотком крепкого муншайна, настоянного на острейшем испанском перце. От такого напитка глаза вылезали из черепа, словно на тебя наступал великан. Однако после глотка сего пойла можно было упасть в ледяную речную воду и выбраться оттуда – не замёрзнув. Если, конечно, аллигаторы не съедят.
