Виола
Это были непередаваемые ощущения. Взрыв, искры, а следом жуткая боль. Как он мог бросить меня? Я не могла дышать. Грудную клетку сводило, слёзы катились по щекам крупными каплями.
Я поверила, что между нами что-то возможно. Открылась ему.
Не стоит верить демону.
Как он мог? Кайм видел мою неуверенность, страх. Возбуждение и любовь. И в нём было всё точно так же! Он был нежен и осторожен. Боялся навредить, но в итоге уничтожил.
Если бы он остался, мы могли бы поговорить. Но мой возраст опять напомнил о себе. Вновь отдалил его от меня. И на этот раз так сильно, что между нами разверзлась бездонная пропасть.
Неужели я так и осталась в его глазах глупым ребенком? А этот взгляд, обращенный на меня, полный обожания и страсти! Он смотрел как на женщину, к которой испытывает чувства, а не на ребенка, чьим защитником был много лет! И какой-то школьный дневник вдруг изменил все!?
Я обнажилась перед ним, открыв не только тело, но и душу. Он был первым всегда и во всём. И оставил меня одну. Обнаженную, с исполосованным сердцем, которое после его ухода покрылось чернотой…
— Виола? — тихо позвала мама с той стороны двери. — Все в порядке? Я могу войти?
Мама отворила дверь, провела взглядом по комнате, заметила смятое платье на полу у зеркала, порванные трусики на полу возле дивана и ахнула, увидев меня. Растрепанную, голую, с размазанной по щекам тушью.
— Что он сделал? — молниеносно догадалась она.
Мама села на край дивана и осторожно потянулась ко мне, нежно касаясь плеч.
Тепло, исходящее от неё, было желаемым, но незнакомым. Я мечтала, чтобы мой защитник был рядом, оберегал меня, делал счастливой. Мне нужно было видеть улыбку на его лице, блеск в глазах. Чувствовать любовное касание, его самого…Но он ушел, бросив меня.
— Ничего, — выдохнула я. — И при этом все.
— Дочка, — трагично протянула мама и прижала меня к себе.
Она гладила меня по волосам, позволяя заливать её колени горючими слезами. Плач переходил в крик, мольбу, скулеж. Мне было стыдно, что она видит меня такой. Разбитой, брошенной, униженной. И её доброта казалась сейчас укором моей наивности и глупости.
— Виола, — умоляла она. — Станет легче. Поверь.
Мне никогда не было легко. Всегда что-то мешало.
— Он…причинил тебе боль?
— Не в том смысле, как ты думаешь.
Тело затрясло мелкой предательской дрожью, которую я была не в силах унять. Мурашки бегали по коже, а зубы стучали так сильно, что я сжала челюсти до скрипа.
— Вы…
Как всем важно знать был ли его член во мне! Неужели только это может причинить жуткую боль?!
— Между нами ничего не случилось. Вернее, не то, что ты думаешь.
