Глава 1. Племя Воронов и рождение дара
Подсаживайся ближе к костру, путник! Разреши мне называть тебя гостем. Ночь длинна, угли терпеливы, а сказ мой стар — он давно ждал, когда же кто-нибудь придёт его послушать. Подкинь вон тот сухой сучок в огонь, накинь шкуру на плечи, и пусть ветер с заката, что несёт сегодня запах дальних дождей, помогает мне рассказывать, а тебе — слушать.
Теперь мало кто помнит, что к востоку от Большой реки на просторах лесистых равнин когда-то проживало индейское племя, ведь это было ещё до прихода сюда белых людей. Племя называло себя «Вороны». Зимой, когда хозяева равнин бизоны становились тощими, словно старая, давно натянутая тетива, племя поднималось на защищённые от студёного ветра южные склоны гор. Скалы там были изъедены небольшими пещерами, будто кто-то бил клювом дятла по камню тысячу зим подряд, и в этих каменных дуплах люди находили укрытие во время ненастья. Здесь, у Воронов, повелось: всю зиму жить летними запасами ягод, орехов, кореньев, выслеживать косуль по тропам, петлявшим среди кустов можжевельника. А как только Луна звонких ручьёв напоминала о себе первыми каплями с обледенелых ветвей, Вороны спускались с гор на свои лесистые равнины, к тучным бизоньим стадам.
Надо ли говорить, дорогой гость, что большинство мужчин нашего племени были охотниками? Только запомни главное: Вороны не ходили на бизона ради куража или накопительства. Брали ровно столько мяса и жира, сколько нужно на короткий срок, и не больше. Деды наши знали: алчность гневит Великого Духа сильнее, чем громкий смех у священного огня. А ещё — отчаяние гневит. И то, и другое — две стороны одной плохой шкуры. Вороны не злоупотребляли дарами Матери-Природы и свято верили: завтра она снова позаботится о них, пошлёт ровно столько, сколько нужно на день. В эту простую веру род наш кутался, как в тёплую шкуру молодого бизона.
Однако пришёл такой год, что и тёплая шкура не помогла. Лето принесло меньше ягод и орехов, чем обычно; колосья дикого овса вышли тощими, словно стыдились себя. А суровая зима рано нахлобучила тяжёлые снеговые шапки на вершины — они свисали с гребней зловеще, как чужой нож над спящим. Всепроникающий студёный ветер заставил косуль прятаться в таких укрытиях, куда не решались добраться даже самые опытные добытчики. Старики у пещерных костров переглядывались, не говоря лишнего: всё и так было ясно по запаху дыма, который тяжелел и не поднимался к небу.
