Детский луч солнца озарял накрытый стол на кухне. Пахло свежо приготовленным мясом с гарниром.
Дети! Садитесь за стол!, - ласковый матери звал мальчишек.
Но дети были слишком увлечены своей игрой:
- Я воздвигаю крепость и атакую твой город, Митар, - старший брат был очень доволен своим ходом в настольной игре.
- Так нечестно! Вы с Фослером вечно нападаете на меня, потому что я еще слабый!, - обидчивым голосом отзывался самый младший брат.
- Это по правилам, не запрещено нападать на тебя! К тому же, мы ведь не объединились против тебя, - ответил средний брат - Арим, - Не хочешь - не играй!, - добавил он.
- Арим, Митар, хватит уже спорить и садитесь втроём за стол!, - скомандовала мама.
- Ну и не буду! Тоже мне, братья!, - расплакавшись ответил Митар и первым ушел на кухню.
***
Несколько лет назад:
Крики, выстрелы, взрывы и бездушные голоса дроидов: всё это проносилось мимо ушей Фослера. Он сидел на земле, схватившись за собственные волосы, чуть не выдирая их с головы. Фослер был в отчаянии и страхе. Лицо Митара было измазано в крови. Слезы текли с застывших в ужасе глаз.
Арим тихо подошёл сзади. Его рука была сломана, но в другой руке Арим нёс голову дроида. От мертвого младшего брата... Лицо Арима сменялось с печали до ужаса, а потом и вовсе до гнева:
- Это... Это ты виноват! Фослеееер! Ты привёл дроидов! Если бы не твоя подружка! Наши родители и брат были бы живы..., - Арим кричал во всю глотку. В его голосе звучала зверская злость. Он был готов растерзать брата, променять его жизнь на жизнь погибших.
Фослер стеклянными глазами продолжал смотреть на лицо Митара, будто пытался что-то в нём найти.
- Уйди, оставь меня. Пожалуйста, - старший брат говорил бездушным голосом. Ни капли живого в этих словах больше не было.
- Уйти? Уйти!? Так ты просто бросишь и меня так же, как бросил их!? Ты просто мерзк..., - не успел договорить Арим, чёрные теневые руки ударили сбоку по его телу так, что тот кубарем покатился с холма, в подножия которого валялись остатки крови и кусков от дома.
И лишь закат солнца продолжал улыбаться этой разрушенной планете, будто с неё не начались многочисленные войны, убийства, насилие и голод.
***
Спустя пару лет одиноких скитаний по мрачным и вонючим улицам трущом, Фослер совсем истощал. Теперь он больше походил на мешок с костями и большими черными глазами, которые порой смотрели прямо в душу. Столько обиды и ненависти на этот мир было в его взгляде. Парень едва достигнув 16 лет, плёлся каждый день по грязной дороге. Холодные капли стекали слезами с крыш, которые были готовы вот-вот обвалится. Всюду бегали и кричали грязные мальчишки, выпрашивали денег у заблудшихся странников.
