Дождь в городе был как состояние мира. Мелкий, настырный, он не падал, а висел в
воздухе серой металлической пылью, пропитывая кирпич, асфальт и душу.
Заброшенный цех №4 на промзоне был идеальным местом для такой погоды. Он
впитывал сырость, словно губка, и отдавал обратно запахом ржавчины, плесени и
вещей, о которых лучше не думать. Фары служебной полицейской машины
выхватили из мрака рассыпавшуюся кладку и облупленную надпись «СЛОВО
ТРУДУ». Машина бухнулась в колею, полную воды цвета самого крепкого и горького
кофе, которого так не хватало сотрудникам в этой машине, и остановилась.
— Ну, прибыли в центр культурной жизни, — сипло сказал за рулем Колтон, старший
лейтенант с лицом, которое, казалось, тоже было сделано из серого кирпича, что и
промзона. Он выключил двигатель, и в салон тут же вполз звук дождя —
монотонный шепот, от которого так хотелось спать. Его напарник, молоденький
сержант Клайд, нервно ткнул на кнопку снимка фотографии на планшете.
— Вызов зафиксирован. Аноним. Сообщил о «странном, непонятном запахе» на
территории. Картина не ясна.
— Картина там всегда не ясна, Клайд. То бомжи сторчаются, то шпана мелкая
сорвется со своим недо-паркуром, — Колтон потянулся за кепкой, водрузил ее на
лысеющую макушку и распахнул дверь. Холодный влажный воздух ударил в лицо. Они
шлепали по грязи к зияющему провалу бывших ворот. Фонарики пробивали из тьмы
острые конусы света, в которых плясали бессчетное множество пылинок и капель.
Внутри пахло концентрированно — тем же, чем снаружи, но в десять раз сильнее.
Сырость. Химия. Затхлость. И еще что-то… неописуемое, едва уловимое,
заставляющее инстинктивно сморщить нос.
— Чуешь? — спросил Колтон, не оборачиваясь.
— Чую, — Клайд сглотнул. — Не пойму что за запах.
Они двинулись внутрь, раздвигая лучами фонарей паутину теней. Цех был
огромным.
Где-то высоко зияли дыры в крыше, сквозь которые сочился тусклый свет неба. По
стенам ползли ржавые балки. Под ногами хрустел битый кирпич и стекло.
— Эй, — вдруг замер Клайд, направив луч в угол, где когда-то, вероятно, была
подсобка. — Смотри.
Колтон подошел. Сначала он увидел просто кучу мусора — темные тряпки, обрывки
полиэтилена. Но фонарь выхватил деталь, мигом бросившуюся в глаза. Не цвет. Не
форму. Текстуру. Что-то мокрое, глянцево отражающее свет. Не ткань. Он сделал шаг
ближе, пригнулся. Запах ударил в нос с новой силой — медный, плотный, знакомый до
тошноты.
— Боже… — прошептал Клайд позади него и ,попятившись назад, не сдержался в
пороке рвотного рефлекса.
Это было не «непонятное». Это было слишком понятное. Просто слишком много. И не
