Глава 1: Шум в радиоэфире
Воздух над трассой Яс-Марина можно было резать ножом. Нагретый за день асфальт Абу-Даби остывал неохотно, отдавая в темноту плотное, маслянистое марево. Марк Вандер чувствовал этот жар даже сквозь слои огнеупорного номекса, плотно облегавшего тело.
Внутри кокпита «Феррари» пахло углеволокном, разогретой гидравликой и ментолом от питьевой системы. Марк сидел так низко, что его подбородок едва возвышался над обрезом углепластиковой ванны. Мир вокруг сузился до размеров узкой полосы серого полотна, зажатой между бело-красными поребриками и глухими фюзеляжами трибун, сияющих неоновыми огнями.
— Марк, это Пьер. Заканчиваем длинную серию. На следующем круге — боксы, режим *Box this lap*, — сухой, лишенный эмоций голос гоночного инженера в наушниках пробился сквозь яростный, надрывный рев 1,6-литрового турбомотора V6 прямо за спиной пилота.
— Понял, — коротко бросил Марк, нажимая кнопку радиосвязи на руле.
Голос прозвучал хрипло. На тридцать седьмом круге свободных заездов шея уже отказывалась держать шлем в затяжных поворотах. Перегрузки в четыре «же» методично вколачивали его голову в мягкие проставки подголовника. На дисплее штурвала, утопающем в россыпи разноцветных переключателей, мигали цифры: 1:25.432. На три десятых медленнее, чем у напарника. Снова.
Кристиан, молодой датчанин из соседней половины боксов, весь уик-энд летел как заведенный. Он пилотировал так, словно у него не было нервных окончаний. Марку было тридцать четыре — для современной Формулы-1 возраст почти ветеранский. Три года подряд он останавливался в шаге от чемпионского титула. Три года пресса называла его «лучшим из тех, кто никогда не побеждал». Этот уик-энд в Абу-Даби был его последним шансом доказать, что чистая интуиция еще чего-то стоит против поколения, выросшего в симуляторах.
Марк качнул руль вправо, заправляя тяжелую машину в девятнадцатый поворот, мягко распустил ее к самой стене и направил на пит-лейн. Скорость рухнула с трехсот километров в час до разрешенных восьмидесяти с глухим, захлебывающимся кашлем ограничителя оборотов.
Боксы встретили его ослепительным светом люминесцентных ламп и суетой механиков в черных огнеупорных комбинезонах. Машину подхватили домкраты, колеса взмыли в воздух, и Марк, отстегнув ремни безопасности, буквально вывалился из тесного кокона.
Едва он снял шлем, как пот градом покатился по лицу. Пьер, его бессменный гоночный инженер, уже ждал с планшетом в руках. Рядом с ним стоял человек, которого Марк меньше всего хотел видеть в этот вечер — доктор Арнольд Грин, главный архитектор программного обеспечения команды. Человек, который искренне верил, что живых пилотов в болидах давно пора заменить исполнительными механизмами.
