Глава первая: Нулевой пациент
Дождь барабанил по куполу биомедицинского кластера «Ариадна» так, словно хотел пробить эту идеальную, стерильную оболочку и смыть в канализацию всё, что находилось внутри. За стеклом, толщиной в метр, бушевала осень, а в зале ожидания операционного модуля «Гиперион» царил климат вечной весны – двадцать два градуса, сорок пять процентов влажности, воздух, пахнущий озоном после грозы и свежестью альпийских лугов. Этот запах стоил безумных денег, но директор института, Антон Викторович Краев, считал, что именно такие мелочи создают нужный настрой. Спокойствие. Уверенность. Контроль.
Доктор Леонид Громов не чувствовал ни спокойствия, ни уверенности. Контроль – да, он висел на нём, как тяжеленный свинцовый плащ. Каждый его жест, каждое слово, каждый взгляд сейчас имели значение. Он стоял перед панорамным окном, за которым в операционной царила почти религиозная тишина, нарушаемая лишь монотонным пиком мониторов, и смотрел на мужчину на столе.
Это был Алексей Семёнов. Нулевой пациент. Первый доброволец. Первая ласточка, которая, по замыслу Краева, должна была возвестить новую эру. Сорок два года, ведущий нейрофизиолог института, гений, трудоголик, аскет. Идеальный кандидат. Он лежал под белым светом хирургических прожекторов, его череп был аккуратно вскрыт, обнажая серовато-розовую, пульсирующую поверхность мозга. К нему, словно корни фантастического растения, тянулись пучки нановолокон, микроэлектродов и капилляров системы доставки. Сама процедура не была классической операцией. Это был сложнейший процесс имплантации биосовместимого интерфейса – «Моста», как они его называли. «Мост» между эволюционной данностью и тем, что должно было прийти.
– Леонид, пульс и давление у Алексея в норме, – тихий, собранный голос прозвучал у него за спиной. Это была Вера. Вера Соколова, нейрохирург, его правая рука и, возможно, единственный человек в этом институте, которому он доверял без остатка. – «Мост» интегрирован на девяносто семь процентов. Можно начинать активацию.
Громов кивнул, не отрывая взгляда от окна. Его собственное отражение, бледное, с резкими чертами лица и тёмными кругами под глазами, накладывалось на фигуру Семёнова. Два учёных. Один на столе, другой – у стекла. Кто из них был более безумен?
– Краев ждёт в контрольной, – добавила Вера. В её голосе не было ни страха, ни восторга. Только профессиональная сдержанность. Она умела отключать эмоции, как ненужный прибор. Громов этому её когда-то и научил.
– Пусть ждёт, – пробормотал он. – Мы начнём, когда я буду готов.
