Глава 1. Мокрая трасса
Дождь лупил по лобовому стеклу так, что «дворники» не справлялись. Мир за окном превратился в сплошной серый поток, фары встречных машин расплывались мутными пятнами. Евгения вцепилась в руль, вглядываясь в убегающую ленту асфальта.
– Жень, может, сменимся? – голос Александра Ежова звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение. – Дай я поведу.
– Всё нормально, – ответила она, хотя пальцы затекли от напряжения. – Я в норме.
Он хмыкнул, но спорить не стал. Сидел на пассажирском сиденье, положив локоть на дверь, и смотрел на дорогу. Рядом с ним, в бардачке, лежала распечатка ориентировки на Лёшу – восьмилетнего мальчика, который не говорил ни слова и пропал трое суток назад. Волонтёры только что позвонили: видели похожего ребёнка на платформе в посёлке Заречье. Группа выехала, но они двое – самые близкие к месту. Решили рвануть сами, не дожидаясь остальных.
– Если это он… – начала Евгения.
– Если это он, – перебил Ежов, – мы его заберём и сдадим в руки матери. А с теми, кто его там держал, будем разбираться потом.
Она покосилась на него. В полумраке салона его лицо казалось высеченным из камня – резкие скулы, упрямый подбородок. Саша Ежов. Тридцать пять. Женат. Отец девятилетней Юльки. Её коллега. Её… всё.
Они работали вместе уже три года. Он всегда подстраховывал её, помогал с самыми сложными делами, подсказывал. Никогда не позволял себе лишнего. Знал о её чувствах – она однажды не выдержала, поцеловала его в пустом коридоре отдела. Он тогда мягко, но твёрдо отстранился. Сказал: «Жень, не надо». И несколько дней ходил сам не свой. А потом всё вернулось на круги своя: работа, помощь, спокойная доброжелательность.
Но сейчас, в замкнутом пространстве машины, под шум дождя, границы будто стёрлись.
– Саш, – голос у неё дрогнул. – А если бы не было… ну, всего? Если бы ты был свободен?
Повисла тишина. Только дворники скребли по стеклу. Евгения закусила губу: зачем она это сказала? Сейчас, в такой момент? Но слова уже вылетели.
Ежов повернул голову, посмотрел на неё долгим, тёмным взглядом. В свете приборной панели его глаза блеснули.
– Жень, не надо об этом, – сказал он тихо, но в голосе проскользнуло что-то, чего она раньше не слышала. Сожаление? Горечь? – Мы сейчас не об этом должны думать.
– Я знаю, – она вцепилась в руль ещё сильнее. – Просто… иногда кажется, что мы живём не свою жизнь.
Он ничего не ответил. Отвернулся к окну, за которым хлестал ливень. Дорога пошла серпантином, впереди был крутой поворот.
И тут колёса машины наехали на что-то скользкое – то ли масляное пятно, то ли мокрую глину, которую намыло с обочины. Евгения рванула руль, но машину понесло. Мир закружился: серое небо, мокрый асфальт, деревья – всё смешалось в один бешеный калейдоскоп.
