Стрелка на спидометре показывала сто сорок. Дорога выла под колёсами, как раненый зверь. За окном мелькали фонарные столбы — белые вспышки, один за другим, будто кто-то отсчитывал секунды до конца.
Алекс не управлял машиной. Руль вращался сам. Плавно, уверенно, как будто за ним стоял кто-то, кто давно привык вести чужие руки. Он пытался снизить скорость, но машина не подчинялась.
— Хорошая скорость, — раздалось с заднего сидения. Голос был скрипучим, как ржавые петли. — Я люблю, когда быстро. Страх. О, это самое сладкое чувство человека, оно делает вас такими покладистыми.
Алекс смотрел прямо перед собой. Он не оборачивался. Он знал, кто там. Ендырь.
— Отпусти руль, — глухо сказал Алекс.
— Зачем? — существо засмеялось. — Я так редко управляю машинами. Твоё тело — да, привык. Но железо слушается меня ещё лучше. Оно не сопротивляется. В отличие от тебя.
Алекс дёрнул руль на себя. Никакого эффекта. Баранка даже не дрогнула.
— Перестань, — Ендырь говорил почти ласково. — Сегодня особенный день. Сегодня я получу три души. Ты не хочешь узнать — чьи?
Вдалеке загорелся пешеходный переход. Алекс зажмурился на секунду. Открыл глаза и увидел её. Валерия сегодня должна пойти в больницу.
Она шла через дорогу — медленно, осторожно переставляя ноги. Рука лежала на небольшом животе. В другой руке она держала маленькую больничную сумку. Ее любимый голубой плащ, выбившаяся прядь волос. Валерия шла на сохранение перед родами.
Алекс узнал её за сотню метров. Узнал бы и за тысячу.
— Нет, — срывающимся голосом прошептал он.
— Да, — Ендырь подался вперёд, и в зеркале заднего вида мелькнули жёлтые глаза. — Она. И твой ребёнок в ней. И ты, когда мы врежемся. Три души в одном ударе. Ты даже не представляешь, какую цену мне за это дадут внизу, да я стану сразу вторым помощником, а не просто низшей нечести.
— Отпусти руль!
— Поздно.
Спидометр показывал сто шестьдесят. Пешеходный переход приближался. Валерия подняла голову, увидела летящую на неё машину — и замерла, как кролик перед удавом.
Алекс закричал. Не от страха, а от ярости. Он вцепился в руль обеими руками — так, что от напряжения его немного потряхивало, но он не замечал. Алекс не пытался повернуть его. Он просто рвал на себя, изо всех сил, которые в нём остались. И руль поддался на полсантиметра, но этого хватило.
Машина вильнула влево, проскочила в метре от застывшей Валерии, перелетела бордюр — и врезалась в старый тополь на скорости, которую не выдерживает ни один двигатель.
Взрыв. Стекло. Металл. Тишина, которая приходит только после грохота.
