>132-й эсат на Энцеладе , около часа до катастрофы
Покинув жилой модуль, Влад первым делом приказал Вел затемнить визор скафандра на пять процентов, потом еще на пять — мера вынужденная. Автоматической регулировки всегда оказывалось недостаточно — свет на поверхности этой ледяной пустыни каждый раз вёл себя иначе: иногда его не хватало, но чаще он нестерпимо резал глаза — скорее всего, из-за резкого контраста между черной бездной космоса и искрящейся ледяной равниной.
Прозрачные панели тамбура оснащались автоматическими светофильтрами, отчего изнутри всё это безмолвное и равнодушное пространство выглядело блекло и пастельно, а горизонт сливался с небом, если вообще можно называть небом эту громаду космоса с мириадами светлых точек — звёзд, нависшую над бесконечными льдами поверхности.
Но стоило покинуть тамбур — огромный небосвод смыкался со всех сторон, давил и заставлял ощущать себя маленькой песчинкой, непонятно каким космическим ветром сюда занесённой. И ощущение это усиливалось, стоило лишь поднять взгляд: там, в вышине, на тебя глядел исполин —шар Сатурна со своими кольцами.
Влад не любил смотреть вверх — ему становилось не по себе от огромного диска планеты. Сатурн восхищал и одновременно пугал своей мощью; он до сих пор не привык к этому зрелищу. С Луны космос и Земля выглядели иначе: всё казалось меньше, не таким значительным, а Земля и вовсе трогательно — родной дом в окружении беззвучной пустоты.
При воспоминании о Земле защемило сердце. Влад давно не видел голубого неба: на Энцеладе оно всегда чёрное — разве это небо? Он давно не чувствовал тепла Солнца. Здесь светило — лишь крупная ярко-голубая точка, которая будто и не светит, и не греет. Он невольно поднял голову, но тут же опустил взгляд: искать на небе звезду расхотелось, и Влад неторопливо двинулся к шахте.
— Как погодка?
— Интересно, какого ответа ты от меня ожидаешь? — озадаченно спросила Вел. — Исходя из опыта общения с тобой, подозреваю, что тебя вряд ли интересуют радиационная обстановка и стабильность льда в части его микросотрясений. Обо всём этом в подробностях ты выслушал перед выходом из модуля.
— Ну, там… чрезвычайно высокая активность колец Сатурна... необычайно низкая вакуумность… гейзеры начнутся в обед и продлятся до вечера…
— Какая глупость! — фыркнула Вел.
— Затяжной метеоризм… снег... золотой… — не унимался Влад.
— Мне кажется, ты путаешь погоду с особенностями функционирования своего кишечника, — перебила его Вел.
— Они напрямую связаны, — невозмутимо парировал Влад. — Постой-ка… Золотой снегопад существует, и это не то, на что ты пошленько намекаешь. Я слышал об этом на станции.
