Бесконечные множества букв, чисел и прочих символов, возвышавшиеся гигантскими сияющими столпами посреди непроглядной тьмы киберпространства, застилали мой взор. Не представляю, сколько бы я ещё пробыл в глубинах кода, отыскивая ошибки в программе, если бы кто-то не нажал на кнопку выключения симуляции. Сияние строк кода тут же померкло, оставив меня в кромешной темноте. Я снял с головы защитный шлем и, тяжело дыша, оглянулся. В комнате, захламлённой всевозможными проводами, мониторами и динамиками всех мыслимых и немыслимых размеров, ничего не было видно. Единственным источником света тут была лампочка, горящая в коридоре, яркий свет которой просачивался в мою комнату сквозь узкую дверную щель.
– Что, пришёл наконец в себя? – прозвучал слева от меня тихий женский голос.
От неожиданности я, слегка приподнявшись, резко обернулся в сторону голоса. Вероятно, в этот момент я забыл вытащить провод из своей шеи, из-за чего “Максвелл” воспринял моё резкое движение как небезопасную попытку отключиться. Машина, расположенная за спинкой моего кресла, начала быстро втягивать в себя провод, подключенный к порту в моей шее и продетый через отверстие в подголовнике кресла, отчего я снова прижался головой к мягкой обивке.
– “Максвелл”, осуществи безопасное отключение. – Послышался прежний голос. Затем послышался смешок. – Что, испугался?
Я почувствовал, как напряженные мышцы шеи расслабились, едва провод отключился от порта и упал на пол с лёгким стуком.
– Чёрт, Аня, вот зачем ты так? – рассерженно прошипел я, вставая с кресла и растирая правой рукой шею. – У меня же мог мозг повредиться!
– Не бойся, я отключила симуляцию строго по инструкции. – Моя жена усмехнулась.
Повращав головой и онемевшими от долгого пребывания в матрице руками, я взглянул, насколько это позволяла сделать темнота, на Анну, так неожиданно прервавшую мою работу. Она сидела, закинув ногу на ногу, на металлическом стуле, с которого предварительно скинула на пол весь лежавший на нём хлам: провода, пустые пачки из-под медикаментов для кодеров и различные документы. Тьма, царившая в комнате и нарушаемая лишь тонкой полоской света из коридора, стирала очертания её стройной фигуры. Её искусственные глаза едва заметно светились жёлто-зелёным светом.
Я встал с кресла и, аккуратно перешагивая через горы мусора, подошёл к вмонтированному в стену “Максвеллу”. Чёрный прямоугольник, от центра которого отходило несколько чёрных проводов, резко выделялся на фоне белой стены (хотя в темноте это было и не так заметно). Я подошёл к машине и нажал на практически незаметную кнопку, расположенную примерно на уровне правого глаза. Экран напротив моего лица тут же загорелся, заставив меня зажмуриться и осветив всю комнату приятным аквамариновым светом, а прямо под ним выдвинулась сенсорная клавиатура.
