Небо над головой подобно отрезу атласной ткани. Никаких затяжек, зацепок, неровностей. Нежно-васильковое, умиротворяющее, идеальное. Бело-золотое солнце, как мать гладит по макушке свое чадо, проливает ласковое тепло на головы тех, кто пришел проститься с несвоевременно ушедшими в Иное и ступившими в вечное служение Магии.
Элла не спускает саваны с лиц детей. Пламя обнимает Мари и Камерона в последний раз. Несмотря на летний зной и жар родной стихии, она мерзнет.
Спины касается дуновение ветерка. Элла оборачивается к последней, кого Огонь обратит в пепел – над серо-голубым саваном, расшитым серебряными нитями, склоняется мальчик. Хоть ему всего двенадцать, он уже равняется ростом с миссис Спарк, а янтарные глаза блеклые, как у взрослого, повидавшего многое на своем веку.
– Ты уверен?
Рука Эдварда замирает над саваном. Мальчик качает головой.
– Необязательно, Эдвард, – Элла сжимает его ладонь и отводит в сторону, когда он решается поднять ткань. Не нужно сыну видеть, во что превратилось лицо его прекрасной матери. – Твой отец поправится, тогда и развеете прах.
Мальчик поднимает глаза на Эллу, но смотрит сквозь нее.
– Это я сделаю.
Его голос ломается – не только из-за переходного возраста. Бабушка Эдварда уводит его от тела матери, чтобы Элла завершила начатое. Горечь противным комом оседает в горле, за грудиной невыносимо колет. Пламя ложится на Мию Экхарт, пламя хрипит за спиной, пламя оборачивает компрессом холодеющее сердце.
Неправильно родителям хоронить своих детей. Неправильно подросткам хоронить своих родителей.
Внучка хмурится. Мимика, бледно-зеленые, серьезные, бесстрашные перед солнцем глаза и пляшущая в зрачках пока еще робкая Огонь – взяла лучшее от матери. Элла готова сгореть в собственном пламени. Прямо сейчас. Вместе с дочерью.
Маленькая, худая, как щепка, бледная поганка – совсем не Спарк. Вся в отца, который еще и разбаловал ненаглядную дочку. Не успели родители остыть, Ана нашла поддержку в сердобольном дедушке. Подумать только, восемь лет, только стала сиротой, а первое, что просит – вторые проколы в мочках! И Михаэль ведь не против поддержать девчачью прихоть, хоть и пока ограничились левым ухом, в которое Ана тут же сунула золото.
Элла вздыхает. Вопреки расхожему мнению и прилагающимся привилегиям, не все желают родниться с Элементами. Родные Камерона из таких. Хватит одной руки, чтобы посчитать те разы после свадьбы сына, когда они снисходили до встреч со Спарками, а про существование внучки они вспоминали лишь в ее День Рождения. Всегда запаздывая с поздравлением.
