Дети Земли
Глава I. Первый контакт
Ледяная кора Европы, спутника Юпитера, гудела от работы буровых установок. Российская глубоководная станция «Титан-Европа» вела работы здесь уже четвёртый год. За это время экипаж из трёх человек — командир Александр Николаев, бортинженер Алексей Романцев и ксенобиолог Ирина Родина — изучил сотни километров подлёдных пещер, но главная цель оставалась недостижимой. Бур должен был пробить последние сто метров до бескрайнего аммиачного океана, скрытого под двадцатикилометровой толщей льда.
Когда алмазная коронка прошла финальный слой, показания датчиков сошли с ума. Вместо ожидаемого давления и температуры кипящего котла приборы зафиксировали мягкое, пульсирующее сопротивление.
— Бур встал, — доложил Романцев, глядя на дрожащие стрелки. — Словно в вату вошёл. Давление снаружи падает.
— Визуальный обзор, — скомандовал Николаев, включая внешние прожекторы батискафа.
В луче света не было воды. Пространство за бронестеклом заполняла переливающаяся серебристая масса. Она не текла — она дышала, медленно меняя плотность. Масса вытянулась в тонкие, похожие на стеклянные нити отростки, затем свернулась в идеальную сферу, а через секунду распалась на тысячи крошечных парящих кристаллов.
— Это не вода, — прошептала Родина, не отрываясь от мониторов. — Это макроскопический планктон. Единый, но способный принимать любые формы. На первый взгляд, поведение разумное.
— Температура массы — плюс восемнадцать по Цельсию, — добавил Романцев. — В океане, где должно быть минус четыре. Он генерирует тепло.
Николаев принял решение.
— Отводим бур. Запечатываем шлюз. Готовьте приёмную камеру. Будем считать, что нам встретилось существо с зачатками интеллекта.
Сотни килограммов живого планктона, не оказав никакого сопротивления, сами втянулись в приёмный отсек батискафа, приняв форму идеального куба, чтобы не повредить оборудование. Как только внутренняя переборка закрылась, масса снова изменила структуру, превратившись в тонкую, пульсирующую плёнку на дальней стене камеры.
Установить контакт оказалось проще, чем предполагали земные протоколы. Родина вывела на динамики станции простейшую математическую последовательность — ряд простых чисел. Планктон в ответ не издал ни звука. Плёнка на стене дрогнула и сложилась в объёмную, светящуюся изнутри спираль Фибоначчи. Экипаж ответил изменением частоты электромагнитного поля. Существо ответило, создав внутри своей массы точную копию этой частоты, но на порядок выше. Диалог начался.
Часть планктона, добровольно отделившуюся от основной массы, поместили в главный лабораторный блок. И здесь начались аномалии, которые не могла объяснить ни одна земная формула.
