Пролог: Сигнал в пустоте
Звезда по каталогу BD+43°3638, больше известная земным астрономам как «Молчаливая», вспыхнула на одиннадцать стандартных секунд. Это была не обычная вспышка красного карлика. Анализ спектра показал наличие изотопов, которые не могут образоваться естественным путем. Это был сигнал. Крик о помощи или, возможно, предупреждение, путешествовавший пятьдесят три года, прежде чем коснуться антенн радиотелескопа в пустыне Атакама.
Проекту «Кон-Тики» — первому пилотируемому межзвездному полету — было всего три года. Но Совет Безопасности ООН не стал ждать. Корабль «Надежда», построенный на орбите Луны, изначально предназначавшийся для полета к спутникам Юпитера, был экстренно переоборудован. Вместо четырех астронавтов в него загрузили припасы на десять лет и отправили одного. Добровольца. Того, кому нечего было терять.
Им стал Артем Волков, сорока двух лет, капитан дальнего космоса, чья жена и дочь два года назад разбились на аэрокаре по пути из аэропорта. Скорая помощь, реанимация, пустота в груди и бесконечное, выматывающее одиночество. Когда пришел запрос, он ответил «да», даже не дослушав до конца. Пятьдесят три года в одну сторону. Для него, из-за релятивистского замедления времени, пройдет чуть больше десяти. Для Земли — больше века. Возвращаться ему будет не к кому.
Часть 1. Там, где кончаются сны
Глава 1: Пыль
Корабль «Надежда» не был создан для такой миссии. Он трясся, гудел и скрипел. Системы жизнеобеспечения работали на пределе, а регенератор воды постоянно выдавал предупреждения о накоплении бактерий. Артему было все равно. Он выполнял свою работу: проверял траекторию, чинил солнечные батареи, записывал в бортовой журнал скучные показания приборов.
Его главным врагом было не космическое излучение и не поломки, а память. Она жила в каждом углу корабля. В случайном пятнышке света, напоминающем блик на Машиных волосах. В скрипе вентиляции, похожем на ее смех. Ему снились сны, где они с Леной и маленькой Катей шли по осеннему парку, и листва шуршала под ногами. Он просыпался от собственного крика, потому что во сне аэрокар снова падал. Он ненавидел эти сны. Он хотел забыть. Он хотел, чтобы боль наконец отпустила.
Когда автоматика доложила о выходе в систему звезды BD+43°3638, Артем не испытал ничего, кроме усталого облегчения. Он посмотрел на тусклый красный диск звезды и на маленькую планету, которая вращалась вокруг нее на идеальной орбите.
— Ну, здравствуй, — сказал он пустоте. — Показывай, что у тебя стряслось.
Посадка прошла на автопилоте. Корабль опустился на каменистое плато. В иллюминаторах клубилась бурая пыль, поднятая двигателями. Когда она осела, Артем увидел мир, в котором не было места человеку. Небо было темно-фиолетовым, почти черным, а звезды на нем висели немигающими колючими точками. Равнина, уходящая к горизонту, была покрыта чем-то, напоминающим спекшуюся лаву, только серо-бурого цвета. И над всем этим царила абсолютная, давящая тишина. Его скафандр передавал только собственное дыхание.
