Искра между мирами
Боль начиналась где-то в виске – тупая, пульсирующая, будто кто-то вбивал гвоздь ритмичными, методичными ударами. Потом к ней добавилось ощущение влажной, шероховатой поверхности под щекой, запах пыли, затхлости и сладковатого аромата чьих-то духов, смешавшийся с едкой химической чистотой. Шум. Нестройный гул голосов, металлический лязг, приглушенные шаги.
Игорь Власков попытался открыть глаза. Ресницы слиплись. Мир предстал размытым пятном: яркие лампы под белым матовым потолком, зеленоватая стена, тень, скользящая мимо.
— Двадцать третий, очнулся, — произнес незнакомый женский голос где-то рядом. — Не дергайся, капельница.
Он повернул голову, и боль взорвалась новым фейерверком. Перед глазами проплыла фигура в белом халате.
— Где я? — хрипло выдавил он.
— В больнице, милый. Скорая привезла. С сотрясением, подозрение на перелом ключицы. Лежи, сейчас врач подойдет.
Больница. Значит, не умирает. Память начала возвращаться обрывками. Универ. Последняя пара. Дождь, хмурое небо над Москвой. Он спешил домой, в свою обшарпанную однушку на окраине, купленную родителями в ипотеку, которую теперь приходилось выплачивать ему одному после той роковой аварии три года назад. Подъезд. Ступеньки, всегда скользкие, с отколовшейся плиткой. Споткнулся… Да, споткнулся о развязавшийся шнурок, летел вниз, ударился головой о бетонный выступ…
А потом… Потом был не сон. Не кошмар. Нечто большее.
Вспышка. Оглушительная, всепоглощающая, бело-голубая. Но не в подъезде. Она пришла изнутри и снаружи одновременно. И вместе с ней — поток. Река из света, звуков, образов, не принадлежащих ему. Огромные города из кристалла, парящие под двойными солнцами. Корабли, разрезающие не пространство, а саму ткань реальности. Знания. Формулы, описывающие гравитационные аномалии. Принципы работы энергетических матриц. И умение… странное, смутное ощущение, будто в его распоряжении оказались рычаги, прикрепленные к самому фундаменту мироздания.
Игорь сглотнул. Горло пересохло. Он снова закрыл глаза, пытаясь отсечь внешний мир и разобраться в внутреннем хаосе. В голове было тесно. Собственные воспоминания — отец, мать, их смех, потом похороны, пустота, учеба, подработки, одиночество — отступали, придавленные этим чужеродным, огромным блоком данных. Он чувствовал себя сосуществом, в которое налили слишком много, и вот-вот стенки лопнут.
— Интересно, — прозвучал прямо в центре его сознания голос. Он был низким, без эмоциональным, звучал не в ушах, а где-то в самой сердцевине мысли. — Биологический носитель примитивен, но нервная система демонстрирует неожиданную пластичность. Ассимиляция прошла на 78,3%. Приемлемо.
