Всё этот орк.
Этот Створовски-младший, чтоб ему пусто было.
Чтоб чирьи у него на седалище выскочили.
Вот чего он полез к Дел Монте? Чего спрашивается?
Чего этому остолопу в жизни-то не хватало?
Мать – первая красавица Новой Вероны. И это каждый знает – кого не спроси: «Кто такая Вега Створовски?», так тебе сразу ответит «Первая красавица Новой Вероны» и, возможно, в морду получит, потому как забыл добавить «а значит и всего мира». Надо понятие иметь о ком говоришь своим грязным ртом.
Батя у этого недоразумения – во главе самих Мародёров стоит, а те пасть разевают всё шире: того и гляди скоро весь город под себя подомнут.
А что ты им скажешь?
Они ж орки. Причём прям больные на голову. Не как все орки, эти прям сильно больные. Нет чтобы как положено оркам Тёмным там поклоняться, так эти в каких-то Близнецов верят.
С Тёмными-то всё понятно: если хочешь, чтобы башка варила – это тебе к Голосу Пустоты, если силы хочешь – это к Разбивателю Черепов, если с головой непорядок– это к Дыханию Тлена. А с этими Близнецами – мрак полный. Каждый что-то своё рассказывает – и видно же врёт, ничего он не знает, а всё ж рассказывает. Иные до такого договариваются, что вроде как наш Истинный – этих из тех Близнецов.
Спаси Истинный от ереси этой.
Про дедов Створовски-младшего так вообще страшно вспоминать – один святой, а второй – маэстро Иохим Санчес де Карркандза.
И чего ему не имётся?
Вон я слышал, что с дури он себе даже дракона в питомцы завёл.
Дракона.
И золотом эта тварину кормит.
Золотом.
Это ж голове не укладывается.
Я вон когда золотой вижу – это ж за праздник, а он тварине своей чушейчатой – золото.
И ладно б сам там дурил – они, кто богатые, всё и придурью, так нет же к людям лезет.
Добро причиняет.
Через то добро и суету, что после Дел Монте началась Тонино Фило сгинул, и дело мне перепало.
Хрясь!
Ощутимый такой подзатыльник.
Но ничего, к подзатыльникам я уже привык. Зубы-то не сильно-то и клацнили.
- Долго ещё в молчанку играть будем? Тебя, scassinatore, уважаемый Алая Ильменсен спрашивает…
- Это было лишним.
Хоть он, этот Алая Ильменсен, и гоблин, как и я, а сразу видно: разного мы с ним поля ягоды, ой какого разного.
Одет по последнему писку моды.
Костюмчик притален.
Рубашечка накрахмалена так, что даже слышно, как она похрустывает.
Шитьё – исключительно золото.
И самоцветы – да на нём камней столько, что весь квартал, что Альфонсо Кривой держит, выкупить можно. Ну не весь, но половину можно, ту, в которой у меня каморка, - так точно.
Не сразу и обратишь внимание на морду его страшную. А морда у него даже для гоблина – без слёз не взглянуть.
