Часть 1. Доброе утро, не ей
Каждое утро Андрей говорил «доброе утро» женщине, которой не было, — и первые полсекунды это работало.
Полсекунды хватало, чтобы кухня встала на место: свет, косо ложащийся на столешницу, запах кофе, спина в халате у плиты. Потом спина поворачивалась, и в развороте была ошибка. Слишком плавно. Живая Лена по утрам двигалась как человек, которого только что вынули из сна, — рвано, с недосыпом в плечах. Эта поворачивалась так, будто разворот просчитали заранее и выбрали лучший из возможных.
— Доброе утро, — сказала она голосом Лены. — Кофе почти готов.
Он знал, что кофе готов. Кофе был готов всегда — ровно к 7:40, ровно той крепости, до градуса. За год она ни разу не пережгла, не забыла, не сварила слишком слабый, потому что торопилась. Живая Лена делала плохой кофе примерно раз в неделю, и Андрей отдал бы сейчас многое за одну испорченную чашку.
Он купил её на месяц. Так и было написано в тарифе — «Временный двойник. Утешение на период острого горя. Рекомендованный срок — до тридцати дней». Психолог в хосписе советовал: детям младшего возраста резкий обрыв даётся тяжелее плавного; пусть будет мостик, переходный объект, месяц-другой, чтобы Ника привыкала к отсутствию постепенно. Через месяц Андрей продлил. Через два перестал считать. Теперь он не мог вспомнить, когда именно «ещё немного» превратилось в отсутствие решения, — как не мог вспомнить, в какой день перестал заводить часы.
— Спасибо, — сказал он и сел.
В плече у неё, когда она несла ему чашку, что-то тихо повернулось — не звук даже, а тень звука, сервопривод под тёплой кожей. Слышал это, кажется, только он. Ника не слышала. Или делала вид.
Ника уже сидела за столом, в школьной форме, с тетрадью, и ела кашу так аккуратно, как едят дети, которые очень стараются, чтобы к ним не было претензий. Десять лет. Год назад она ела как поросёнок и хохотала с набитым ртом.
— Ма, — сказала Ника, не поднимая глаз, — ты мне вчера обещала посмотреть про динозавров.
— Обещала, — сказала женщина у плиты. — После школы посмотрим.
— Ты всегда так говоришь.
— В этот раз посмотрим. Обещаю.
Она не всегда так говорила. Она говорила ровно то, что делало Нику довольной, и делала это тоже — модель хорошо предсказывала, чего хочет ребёнок. Динозавров они посмотрят. Проблема была не в том, что копия обманывала. Проблема была в том, что она никогда не обманывала, и Ника это знала, и потому продолжала её проверять — тыкать палкой, ждать, когда та огрызнётся не по сценарию. Как огрызнулась бы мама, у которой болит голова и горит дедлайн.
