Больничный коридор пах антисептиком, разбитыми надеждами и переваренным кофе из автомата – идеальный букет для моего текущего существования. Костыли впивались в подмышки, напоминая, что карма существует и она мстительная сучка с хорошей памятью. Гипс на левой ноге весил как чугунная гиря правосудия, которой меня приговорили таскать ближайшие шесть недель.
Спасибо, Винни. Надеюсь, те файлы стоили того, что твои дружки решили поиграть в бейсбол, используя мою ногу вместо мяча.
Я ковыляла по пустому коридору, считая плитки – двадцать три, двадцать четыре – и смаковала свою обиду, как хорошее вино. В голове всё ещё крутились строки кода, данные, которые я успела скопировать до того, как встреча пошла наперекосяк. Банковские счета. Имена. Суммы с таким количеством нулей, что захотелось бы присвистнуть, если бы рёбра не напоминали о "дружеской беседе".
Три часа ночи. Больница спала. Я – нет. Сон и я развелись где-то на втором курсе университета, когда я поняла, что взлом чужих серверов куда интереснее лекций по высшей математике.
Двадцать пять. Двадцать шесть.
Я свернула за угол, уже мысленно репетируя, как буду объяснять ночной медсестре свою прогулку как вдруг врезалась.
Не просто столкнулась – впечаталась всем телом, всей своей жалкой конструкцией из костылей, гипса и плохих жизненных решений в нечто твёрдое, горячее и, судя по тактильным ощущениям, совершенно голое.
Время сжалось. Растянулось. Завязалось в узел и решило поиздеваться надо мной.
Первое, что зарегистрировал мой мозг – кожа. Много кожи. Слишком много кожи. Загорелой, будто её владелец только что вернулся с какого-то элитного курорта, а не шатался по больничным коридорам в три часа ночи. Горячей – температура обжигала мои ладони, когда я инстинктивно выбросила руки вперёд.
Второе – мышцы. Твёрдые. Рельефные. Словно какой-то одержимый скульптор решил высечь из мрамора учебник анатомии и забыл добавить одежду. Пресс под моими пальцами можно было использовать для стирки белья – и это была не метафора.
Третье…
О нет.
Моя правая рука, отчаянно цепляясь за что угодно, лишь бы не упасть, обхватила нечто тёплое, бархатистое и определённо не предназначенное для хватания в качестве опоры.
Я схватила незнакомца за член.
Сжимала его в кулаке, как поручень в метро.
Время остановилось.
Мой мозг завис, как древний компьютер при попытке открыть слишком много вкладок порнхаба одновременно. Костыль с грохотом рухнул на пол – звук эхом прокатился по коридору, – но я едва его слышала сквозь рёв крови в ушах.
Мужчина подо мной – надо мной? – застыл. Полностью. Каждая мышца окаменела, превратилась в натянутую струну. Я почувствовала, как он втянул воздух сквозь зубы – резко, шокированно, с тихим шипением, – и этот звук, этот грёбаный звук отдался где-то внизу живота предательским теплом.
