Каблук провалился в грязь с мерзким хлюпающим звуком, и я едва удержалась от желания швырнуть телефон в ближайшее дерево.
— Маккарти — идиот, — процедила я в трубку, выдирая ногу из месива прелых листьев и чёртовой ирландской сырости. — Шеймус, передай ему: семьсот тысяч или я снимаю объект с эксклюзива и выставляю на открытые торги. У меня три покупателя, готовых заплатить больше.
— Он говорит, это его последнее предложение, — донёсся голос моего заместителя из динамика.
— Блефует. — Я обогнула очередной корень, цепляясь свободной рукой за ствол. Кора была мокрой, холодной, въедалась занозами под ногти. — Дай мне время до утра. Я его сломаю.
— Мейв, уже полночь...
— До утра, Шеймус.
Я сбросила звонок и сунула телефон в карман пальто, чувствуя, как ярость пульсирует в висках. Шестьсот восемьдесят тысяч. За пентхаус на Меррион-сквер, который стоит миллион минимум. Маккарти решил, что я — дура, которая прогнётся под давлением?
Ошибся адресом, мудак.
— Мейв, — окликнула тётя откуда-то из темноты впереди, — поторопись, дитя. Времени мало.
Я стиснула зубы и ускорила шаг, спотыкаясь на неровной тропе.
Дитя. Мне двадцать шесть, чёрт возьми. Я владею самым успешным агентством недвижимости Дублина. Я покупаю и продаю недвижимость на миллионы в месяц. Я...
Каблук снова застрял. Я выругалась — тихо, зло — и выдернула ногу. Чулок порвался с тихим треском.
...я бреду по октябрьскому лесу графства Корк в деловом костюме и туфлях за шестьсот евро, которые сейчас превращаются в месиво, потому что моя тётушка решила устроить «семейный обряд благословения» перед свадьбой.
Благословение. Она твердила об этом целую неделю, пока я не сдалась. Древняя традиция нашей семьи. Все женщины О'Коннор проходили его перед замужеством — моя мать, бабушка, прабабушка. Обряд в лесу, в ночь Самайна, когда завеса между мирами истончается и старые силы особенно благосклонны к просьбам смертных.
Дейрдре клялась, что это принесёт мне счастье в браке. Защиту и плодородие.
Я не верила ни в какие старые силы. Но отказать тётке, которая вырастила меня после смерти родителей, я не могла.
Поэтому я здесь. В полночь. В лесу, где нет сигнала. В деловом костюме, который я не успела сменить после встречи с Маккарти.
Великолепно. Просто чертовски идеально.
Я куталась в пальто плотнее, но октябрьский ветер пробирал сквозь ткань, леденил пальцы, впивался в щёки. Деревья вокруг росли так густо, что луна еле пробивалась сквозь кроны — тонкие серебряные нити света, которые ничего не освещали. Только делали тени глубже и плотнее, загадочнее.
