Василию Петровичу стукнуло пятьдесят, и родственники, наконец, сделали ему подарок, о котором он не просил: путёвку в заведение с высоким забором и вежливыми санитарами в белых халатах. Повод нашли веский: Василий Петрович, заядлый курильщик, на полном серьёзе заявил на семейном ужине, что его кашель – это не кашель, а попытки организма выкашлять ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого. А когда он, закашлявшись, указал пальцем на дым от котлет и изрёк: «Видите? Мои мысли материализуются!», тёща вызвала скорую, сказав, что у зятя «навязчивая материализация».
Так Василий очутился в палате на двоих. Его соседом был худой мужчина лет сорока, который представился Ильёй Ильичом, изобретателем перпетуум-мобиле на силе внушения. Он лежал и пристально смотрел в потолок.
– Работаю, – пояснил он. – Кручу мысленной турбиной. Скоро у нас отключит свет, потому что моя установка заберёт всю энергию района.
– А дымить можно? – первым делом спросил Василий, с тоской ощупывая пустые карманы (сигареты, естественно, отобрали).
– Дым – это побочный эффект трения мысли о реальность, – философски ответил Илья Ильич. – Дыми на здоровье. Пока мысленно.
Василий так и сделал. Он сидел на кровати, делал вид, что затягивается, и заходился своим знаменитым кашлем: «Кх-кх-кх-бум!». Санитары с интересом наблюдали за ним через окошко.
На следующий день начались приключения. На групповой терапии психолог, милая девушка Катя, попросила всех нарисовать своё счастливое место. Василий, недолго думая, изобразил балкон, пепельницу с горой окурков и облако дыма с надписью «Никотиновая Нирвана». Психолог вздохнула:
– Василий Петрович, а где вы на этом рисунке?
– Я – этот кашель в углу, – показал он пальцем на закорючку.
Его диалоги с соседом стали легендой отделения.
– Илья Ильич, у меня мысли уплывают, не собрать, – жаловался Василий, изображая курение.
– Это потому что ты их дымом выпускаешь. Надо в голове держать, под давлением. Вот как я.
– Не могу. Без дыма они тухлые.
Главной проблемой Василия была, конечно, жажда курева. И он разработал гениальный план. На арт-терапии он усердно лепил из пластилина невероятно похожие сигареты, раскрашивал их белой гуашью и даже прилеплял оранжевые кончики-«угольки». Прятал их за пазуху. Потом, сидя в туалете, он засовывал пластилиновую «беломорку» в рот и просто сидел с блаженным видом. Однажды его застукал санитар Вася.
– Василий Петрович, что это у вас?!
– Арт-ингаляция, – не моргнув глазом, ответил пациент. – Лечусь от абстрактной никотиновой абстиненции через символизм.
