Литературно-художественное издание. 16+
Все события и персонажи этой книги вымышлены, совпадения с реальными людьми случайны. Исторические лица и реальные места появляются в ней там, где о них что-то известно. Что правда, а что вымысел, автор рассказал в записке в конце книги.
© Семён Брянцев, 2026
Все права защищены. Копировать и распространять книгу или её части без разрешения автора запрещено.
Два чувства дивно близки нам –
В них обретает сердце пищу –
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
А. С. Пушкин
Вера Волынская – генеалог
Сургуч – её такса
Тётя Ариша – соседка Веры, учительница литературы на пенсии
Мориарти – кот Ариши
Тася – каллиграф, хозяйка лавки «Филигрань»
Костя Мальцев – оперативник уголовного розыска, одноклассник Веры
Глеб Ферран – эксперт по камню из Петербурга
1837 год, Нижний Тагил
Степан Яковлев – мастеровой, друг Тихона
Мокей Ильич Зубарев – приказчик Медного рудника
Нижний Тагил. Январь 1840
За первый лист Тихона могли убить. За второй – тоже, только уже не его одного.
Первый он писал три вечера. Рука, с малолетства державшая резец, давила на перо, чернила брызгали, а буквы заваливались влево. Так писал тот, кто его учил. Последнюю строку Тихон вывел крупнее прочих и долго на неё смотрел.
«…а гдѣ лежитъ – скажетъ камень».
Второй лист вышел в разы короче, а просидел он над ним дольше. Каждое слово приходилось подгонять, как стежок к стежку, чтобы шов не разошёлся и через сто лет.
Тихон сложил его и поднёс к лучине палочку сургуча. Три тёмные капли упали на сгиб, накрыли край листа и слились в одну. Теперь развернуть его можно было, только сломав сургуч. Печати у него не было, и он прижал к капле большой палец.
В ворота постучали.
Не сторож – сторож бьёт колотушкой. Этот стучал кулаком, по-хозяйски, с ро́здыхом. Так стучат люди, которым всегда открывают.
Тихон не отнял пальца. Сургуч надо додержать, иначе оттиск поплывёт. Жгло, но он продолжал держать. За стеной заплакал младенец, и сразу заскрипела люлька. Значит, Устинья тоже не спала.
Второй стук был громче.
Тихон отнял палец. На сургуче остался его отпечаток. Такую печать в лавке не купишь и чужой рукой не поставишь.
Малахитовая шкатулка стояла открытая. Он надавил на левый угол дна, пока не приподнялся правый, потом подцепил и вынул второе дно, тонкую каменную пластину. Под ней лежало сукно, которым Тихон выстелил тайник ещё летом, когда думал, что положит сюда один лист. Теперь он положил туда оба, вернул пластину и надавил, пока она не щёлкнула. Крышку закрыл уже на ходу и пошёл открывать незваному гостю.