Октябрьским утром 1905-го, адмирал Бирилев, держал в руках папку, которая весила как заряженный минный аппарат. Восемь месяцев я собирал эту правду по докам, от Кронштадта до Севастополя, от Либавы до Владивостока, и каждая бумажка внутри папки пахла гнилью и казённым равнодушием. Цель была простой, выбить у государя сорок миллионов золотых рублей, на возрождение флота, после Цусимы, потому что без денег, даже самый верный офицер бессилен, что либо сделать.
Государь сидел за столом, пил чай с вареньем из крыжовника (банка стоила полтора рубля, как три пуда угля, который не могли выгрузить в Либаве), и спросил: «Ну что, Алексей Алексеевич, совсем всё плохо?»
Энергичный адмирал ответил: «Хуже, ваше величество. Вашего флота больше нет. Есть корпуса, пушки и матросы, отдельные корабли, но целого организма нет, он упокоился на дне Цусимского пролива».
Ники отставил чашку, а Бирилев видел, как побелели его костяшки. Ощущение поражения пришло у того мгновенно. Государь перебил меня на третьей минуте: «Вы просите сорок миллионов? Это более чем в два раза, больше годового бюджета министерства императорского двора!»
Тогда Алексей Алексеевич понял, что самодержец уже отказал, еще не услышав про пироксилиновые снаряды, которые не рвутся. Не увидев цифр, про пятьсот пятьдесят пять чиновников в одном Петербургском порту, просто отказал, потому что боялся лишних цифр. Вот так просто, сорок миллионов превратились в двадцать, а флот остался без доков.
Николай встал и подошёл к стене, где висела карта Балтийского моря. Я смотрел на его спину, прямую, как киль броненосца, и ждал. Тишина затянулась на минуту, на две. Он спросил, не оборачиваясь: «А как обстоят дела в Свеаборге? Там же вроде порядок?»
Бирилев ответил: «Порядок, ваше величество, но порт рассчитан всего на десять миноносцев, а должен быть главной минной базой».
Последовала пауза и самодержец произнес: «А как обстоят дела в Либаве?»
«Восемнадцать лет строили базу флота, ваше величество, а сейчас станки сломаны. Даже "Ангару" - наш транспорт-мастерскую, пришлось туда перебазировать, чтобы миноносцы чинить».
Дилемма встала перед самодержцем, и адмирал, её почти физически ощущал. Первое, это признать, что страна профукала десять лет и полмиллиарда рублей на флот, который утонул в Цусиме и не возродился. Второе сделать вид, что доклад, это просто бумажка, а завтра всё наладится само. Государь выбрал третье, самое невозможное решение, со словами: «Сколько стоит док в Инкермане?» — спросил он.
«Двенадцать миллионов», — ответил я.
