Предложение выйти замуж я получила между обсуждением рыбного сбора и жалобой на козу, съевшую муниципальную верёвку. До козы дело так и не дошло. Позже её хозяйка сказала, что дракон мог бы подождать четверть часа: ущерб составлял две кроны и был, в отличие от прочих бед острова, совершенно бесспорным.
Я пришла в зал совета с папкой торговых соглашений. Томир просил проверить, не перекладывает ли новый поставщик бочек стоимость испорченной тары на рыбаков. Поставщик перекладывал. Я обвела соответствующий пункт, приписала внизу, как его исправить, и рассчитывала успеть домой до дождя. Над Эйрой уже третье утро висели тёплые серые облака; море под ними казалось светлее неба.
Арден Соль стоял у открытого окна. Я узнала его сразу, хотя за полгода, прошедшие с моего возвращения, видела только дважды: на похоронах его матери и у внешнего причала. Тогда он был в дорожном плаще, теперь – в тёмно-синем сюртуке, с серебряной застёжкой у горла. Светлые волосы, безупречно прямая спина, большие руки, неподвижно лежавшие на подоконнике. На левой щеке тонкая белая черта выделялась ровно настолько, чтобы захотелось посмотреть ещё раз.
Я посмотрела и сердито напомнила себе про бочки.
– Мира, садись впереди, – попросил Томир. – Сегодня понадобится не только красный карандаш.
Шесть остальных членов совета уже заняли места. За их столом обычно сидели люди, которые знали друг друга с детства и потому могли начинать спор без приветствий. Сегодня все приветствовали всех слишком вежливо. На скамьях собралось человек двадцать: пекари, рыбаки, хозяйка прачечной, двое молодых грузчиков. Вера придержала мне место локтем и шепнула, что козу надо было привести лично, для убедительности.
Томир раскрыл пакет с зелёной печатью Союза. Бумага зашуршала так громко, что женщина у двери перестала качать ногой корзину с уснувшим младенцем.
– Представлена концессия южной гавани сроком на двадцать пять лет. Под военный причал, казармы и ремонтные мастерские. Рассмотрение на осеннем Собрании, через четыре недели с небольшим.
Он прочёл названия бухт. После второго я подняла голову. После четвёртого Вера сняла с коленей фартук, который до этого незаметно штопала.
– А лодки куда? – спросил старый Рен из первого ряда.
– Будет отведён участок у северного спуска. – Рен тихо хмыкнул. Северный спуск был прекрасен для художника: отвесная скала, тёмная вода, пенная полоса на камнях. Для рыбацкой лодки, особенно зимой, он годился примерно так же, как крыша ратуши.
– В проекте предусмотрено оборудование, – продолжил Томир, не делая вид, будто не слышит. – Рабочие места. Поставки. Жалованье гарнизона будет тратиться в наших лавках. Желающие выступить получат слово. Сначала дочитаем.
