— Госпожа Саптэ, вы настоящая змея! — заявил мне Трентин Маккао. — И это не комплимент!
— Даже не представляю, с чего вы так разволновались, — невозмутимо ответила я. — Я действовала строго по инструкции.
— Засуньте в задницу свою инструкцию!
— Не могу, не помещается, у меня там два красных диплома и мечты о светлом будущем.
Немудреная шутка несколько развеяла сгустившееся напряжение. Босс был в ярости. Я хорошо его понимала, но… Я и вправду строго следовала инструкции.
— Господин Маккао, хотите кофе?
— На змеином яде? — рыкнул медведь.
— На миндальном молоке и с медовым печеньем.
— У-у-у, змея. Наливай. Через пятнадцать минут жду тебя в кабинете с кофе и заявлением на увольнение по собственному желанию!
Я только вздохнула. Маккао угрожал мне увольнением далеко не в первый раз. Как и все хищные крупные оборотни, он вспыльчив, причем внезапно вспыльчив. Иногда выходит из себя по сущим пустякам. Но сегодня у него были веские причины на меня орать. А у меня были веские причины передать комиссии бумаги по контракту с «Полярной совой».
Знала ли я о некоторых, так сказать, нюансах контракта? Ну разумеется! Я же сама его и составляла, и несколько недель правила, и занималась сбором подписей. Но эти нюансы хоть и были весьма щепетильны, но не нарушали закона о персональных данных напрямую. Да, программа, установленная в местную сеть, анализировала всю переписку сотрудников, но по большому счету никаких личных данных в отчеты не выводила, только заключения.
Пока. Пока не выводила. Но уже скоро мы полетим на Драконий Архипелаг и обсудим расширенный, так сказать, анализ. Дополнительные функции. И пока этих пунктов в договоре нет, комиссии в целом прикопаться не к чему. Потом они появятся, но следующая проверка уже не станет брать этот договор…
Кофе мой большой босс любил послаще, как и все медведи. Я предпочитала черный фильтрованный, без сахара. А он — с пенкой взбитых сливок. С недавних пор врачи запретили Маккао сахар и лактозу, и я варила ему капучино на кокосовом или миндальном молоке, а печенье покупала медовое. Ароматное, но без грамма сахара. Такова жизнь. Маккао уже почти девяносто лет. Не так уж и много, но я понимаю, что он боится отставки. Пенсионный возраст у оборотней наступает в восемьдесят (при средней продолжительности сто-сто двадцать лет). Драконы и наги, кстати, живут еще дольше, но и совершеннолетие у нас наступает не в восемнадцать, как у теплокровных, а в двадцать пять.
По меркам моего народа я еще весьма молода. Но мне удалось обойти систему, получив двойное гражданство. И поэтому на пенсию я выйду в семьдесят, как принято в Сервении. И работала я с девятнадцати лет, честно совмещая практику с учебой в колледже, что в замшелом Серпенте мне никогда бы не позволили.
