Часть первая
ГОРОД
Иван лежал в больничной палате и смотрел, как за стеклом тает снег. Капель барабанила по карнизу настойчиво, весело, как будто мир за окном жил своей жизнью, не спрашивая разрешения у тех, кто лежит здесь под капельницами.
Почти весеннее солнце ‒ ещё робкое, но уже тёплое, ‒ пробиваясь сквозь мутное стекло, чертило на больничном одеяле длинные золотые полосы. Пахло сыростью, талым снегом и чем-то ещё, чему Иван не мог подобрать названия. Может быть, надеждой. Или просто приближением весны.
Где-то в городе, за стенами больницы, уже, наверное, бежали ручьи, чирикали воробьи, дышала оттепель. Иван вдруг остро, до боли, захотел выйти на улицу, вдохнуть этот влажный воздух, услышать, как звенит капель, увидеть, как солнце плавит последний лёд.
Он повернул голову и увидел лицо медсестры, склонённое над ним. Оно было необычайно красиво, но красотой, от которой становилось не по себе: слишком совершенной, слишком правильной для живого человека. Иван вдруг понял: так красива может быть только вещь, не человек. Она улыбалась так, как улыбаются самому близкому, самому дорогому человеку, которого ждали много лет.
– Вы меня слышите? – спросила она. Голос был правильный, интонации верные, но что-то неуловимо чужое сквозило в паузах между словами.
– Слышу, – горло саднило, хотелось пить. – Воды.
Медсестра протянула стакан. Пластиковый, стандартный. Иван жадно выпил, проливая на больничную рубаху.
– Сколько я здесь?
– Тысяча девяносто пять дней, – ответила медсестра. – Три года. У вас была тяжёлая черепно-мозговая травма. Вы впали в кому.
Иван попытался сесть. Голова кружилась, но он справился. Посмотрел по сторонам.
– А где все? Больные, врачи?
– Люди есть. Просто они теперь не здесь.
Он не придал значения её словам. Собрал вещи: старую куртку, которую привезли вместе с ним, мятые джинсы, растоптанные кроссовки.
– Будет немного трудно ходить, – сказала медсестра. – Мы поддерживали мышцы в тонусе, но три года ‒ есть три года. Первое время осторожнее.
Иван кивнул и вышел.
Город встретил его тишиной. Изредка по дорогам проезжали автобусы: ровно, аккуратно, соблюдая рядность. Пустые, они долго стояли на остановках, открыв двери, словно ждали кого-то, кто уже никогда не придёт. Проезжала спецтехника: мусоровозы, уборочные машины, небольшой грузовик с надписью «Коммунальные службы». Водителей в них не было. Светофоры горели зелёным слишком долго, дожидаясь, пока перейдут дорогу редкие прохожие.
Подъезд открылся сам, ровно за секунду до того, как он коснулся домофона. Лифт приехал мгновенно.
